"Сила рабочих - в организованности"

Участники: Андрей Ляпин (ПС GM-Автоваз), Галина, Дмитрий Барсуков (ПС GM-Автоваз); Антон Пустовой (ПС "Единство", ВАЗ); Пётр Горлов (бывший лидер ПС завода "Рейд"); Марина Бухтиярова (педагог); Александр Лашманкин (правозащитник); Антон Тюрин, Дмитрий Юдин (СД "Вперёд!"); Григорий Исаев (стачком Самары, ПДП), Виктор Котельников (Стачком завода им.Масленникова).

---

Тюрин: Давайте начнём. Что касается регламента. Прошу говорить всех по руке и кратко, убедительная просьба.

Собственно, меня зовут Антон, это – Дмитрий, мы представляем СД «Вперёд!». Собрались мы здесь, чтобы поговорить на тему профсоюзов. «Современные российские ПС: проблемы и задачи» - так звучит тема круглого стола. Но так уж сложилось, что у нас сегодня собрались только представители независимых ПС. Я думаю, о них и стоит поговорить более подробно. И первая тема - это вопрос (не знаю, насколько он актуален для собравшихся здесь). Но, на самом деле, очень интересно, что сейчас новые независимые ПС активно создаются на предприятиях нового типа, предприятиях с западным участием, достаточно успешных. В глазах обывателя это кажется парадоксом – ведь там и зарплата наверняка выше, и условия труда лучше. Действительно, парадокс: зачем нужно рабочим самоорганизовываться, и отстаивать что-то. Поэтому хотелось бы услышать присутствующих здесь представителей независимых ПС и других заинтересованных лиц, что они по этому поводу думают. И прошу представляться.

Ляпин: Я хочу по этому поводу немножко сказать. Недавно я на эту тему написал небольшую заметку. Сейчас будет выходит профсоюзное издание Всероссийской конфедерации труда… Но не суть важно. Важно то, почему именно на таких предприятиях, как «транснациональные» или «новые», которые, казалось бы, по сравнению со всеми остальными предлагают немножко более лучшие условия труда и немножко более лучшую зарплату.

Важно то, что именно «немножко», ведь нужно понимать, что хотя предприятия эти и дают чуть больше, но они и требуют гораздо больше. Там очень высокая интенсивность труда, продвинутая система организации труда; за людьми больший контроль, их больше эксплуатируют - с одной стороны. А платят не намного больше. У нас вообще недооценён труд людей. Обычных людей – рабочих, служащих.

Уровень жизни такой низкий и маленький, что по сравнению с нищенским уровнем зарплаты в 2-3 тыс. р., зарплата рабочего на GM (12000 р.) кажется большой, приличной. Но если мы посмотрим, что такое 12000 р., по сравнению с 3-4 тыс. евро за такую же работу в Германии, или США, или Канаде? И если ещё зайдём в магазин и сравним цены, то поймём, что цены одинаковые, а денег мы получаем гораздо меньше. В такой ситуации (когда такая низкая зарплата) люди в некоторой степени лишаются будущего. Т.е. они не могут накопить себе на нормальное жильё, обучение, на медицинское обслуживание. Получается, что люди живут одним днём.

Вот для этого и нужны профсоюзы (ПС).

Ещё почему именно на новых предприятиях? У меня по этому поводу есть соображения. Прежде всего, там много молодёжи. Люди молодые, открытые, они открыты новым идеям, ещё не запуганы, не затюканы жизнью. И им легче это воспринять. У них ещё есть надежда, что можно ситуацию поправить в рамках существующего законодательства. Например, Трудовой Кодекс, который даёт определённые права профсоюзам (во всяком случае, декларирует их). Это и Конституция, и другие демократические институты. Они это знают, более юридически грамотны, и хотят этим воспользоваться.

И ещё одна из причин - это желание иностранных компаний поддерживать видимость соблюдения закона. Конечно, они тоже его нарушают, но с ними можно бодаться и в юридическом плане. Хотя последние события на GM показали, что на 100% уповать на закон не приходится. Т.е., если это невыгодно работодателям, они на закон плюют.

Все права, которые продекларированы и в Трудовом Кодексе и везде – их нужно добиваться, они сами по себе никому не даются.

Ну, пожалуй, главная причина. В автомобильной промышленности есть хорошие традиции, профсоюзные. Ведь наиболее сильное профсоюзное движение на Западе было именно в автомобильной отрасли. С ними связаны многие массовые выступления, забастовки, даже законодательные прецеденты.

Глупо организовывать стачку, когда предприятие убыточно и вот-вот само встанет, там денег нет. Ничего не добьёшься. Но если предприятие работает, оно на подъёме, есть деньги, но в то же время зарплаты не увеличиваются, то люди видят, что есть деньги, но с ними не хотят делиться. ПС здесь есть инструмент более справедливого перераспределения доходов. ПС заставляет работодателя поделится прибылью с теми, кто её создаёт.

Барсуков: Я хотел бы добавить к выступлению Андрея. Мне кажется, что основная причина – в интенсивности труда. Те компании, которые к нам приходят, они, как правило, приходят со своим уставом; высокая конкуренция заставляет их так выжимать людей. Очень тяжело проходить мимо конвейера на GM и видеть, как люди трудятся… На конвейере ВАЗа я такого не видел. Люди не могут даже сесть во время работы, отдохнуть. Если у человека появляется свободное время, когда опыт у него растёт, то существует специальная команда чтобы перераспределять нагрузку, добавить людей на другой участок и т.д. Если опыт вырос и человек быстрее справляется, то сидеть он без дела не будет. У него и эти 10 секунд отнимут. Постоянно ведётся работа по увеличению интенсивности труда.

По моим ощущениям, когда проходишь мимо конвейера, настроение портится, чувствуешь себя не в своей тарелке. Мне часто приходится проходить из одного конца цеха в другой, получается, будто ты без дела в этой большой машине. Получаешь оплату гораздо больше, но не вкалываешь так, как на конвейере. Это как плантация, где все работают. Но на этот труд неприятно смотреть. Все это прекрасно видят, из-за и этого стараются организоваться.

Ляпин: Пока ещё не все стараются. Мы бы хотели, чтобы больше людей старались. Поэтому, одна из главных задач создания ПС-ов и нашего сегодняшнего собрания, в частности, состоит в популяризации идеи профсоюзного движения. Существует мнение, которого придерживаются многие ученые-обществоведы, что ПС должны развиваться, потому, что это одна из ценных форм организации в обществе, которые предлагает современная цивилизация. Ведь рабочие подвержены эксплуатации, всё усиливающейся и увеличивающейся. В конце концов, они просто деградируют и отбрасываются на обочину этим производством. Т.е. когда человек молодой, он способен работать в цехе по 8-10 часов в сутки. Он может год так работать, два, даже пять, ну, десять лет он с натяжкой может работать, потому что накапливаются профессиональные заболевания, болит спина, суставы, глаза не видят. А если это вредное производство и не компенсируются потери здоровья? Человек просто не успевает, а интенсивность увеличивается, он уже не может там работать. У него начинаются дефекты, проблемы. Начальство ему начинает говорить: «Ну ты чего? Давай там как-то. Возьми себя в руки, подтянись». А он не может. Завод не предусматривает заботы о человеке, соответственно, если человек не успевает, то сделают так, что он сам уволится. А за забором полно ещё таких, готовых за эти деньги работать. Вот что его ждёт. И это ждёт всех.

Если мы говорим об иностранных капиталистах, да и о наших тоже, надо понимать, что они все – временщики; они не заботятся об этом обществе. Им наплевать, что тут будет через 5, 10, тем более 20 и 100 лет. Их задача сейчас – заработать деньги в максимально короткий срок. Эти деньги он может перевести на счёт в любой точке мира, сел в самолёт и уехал туда. И ему хватит этих денег, он там их вложит. Это отличие от цивилизованного общества. Хотя процессы глобализации идут, и это везде так. О своих людях мало кто заботится. Но на Западе защитные силы общества более сильны, в законодательстве прописаны минимальный уровень зарплаты и соц. обеспечения, который нам и не снился. Я говорю о таких странах, как Швеция, Германия, Норвегия. У нас ничего этого нет. У нас сейчас стадия дикого капитализма и о человеке никто не заботится, кроме него самого. Поэтому заботиться о себе можно, только организовавшись. Вместе ещё можно что-то сделать, по одиночке ничего сделать нельзя – система сразу давит, избавляется от бунтовщика, инакомыслящего и пр.

Есть положительный опыт в новейшей истории, тоже связанный с автомобильной промышленностью, - это завод «Форд» во Всеволожске. Мы знакомы, общаемся с фордовцами, председатель ПС – Этманов – к нам приезжал в Тольятти, они недавно организовывали в Питере пикеты солидарности. Им удалось организовать независимый ПС, мобилизовать туда большинство работников предприятия, вынудить работодателей пойти на повышение зарплаты от 14 до 17%. Сейчас у них зарплата одна из самых высоких у рабочих – 15-17 тысяч (начальная). У нас этого пока нет. Но положительный опыт есть, нужно его развивать. И когда этот опыт будет освоен, какие-то действия будут происходить, ПС-зы будут организовываться, они будут выступать – это в любом случае будет только в плюс. Потому что само общество начнёт меняться, власть как на местах так и законодательная постарается защитить себя от недовольства и надавит на работодателей. Это долгосрочная перспектива, это общественные процессы. Но нас интересует улучшить ситуацию прямо сейчас. Моё мнение, с появлением ПС на GM что-то всё же начало меняться. Как вы считаете?

Галина: Небольшие сдвиги есть, но когда люди начали отстаивать свои права, что-то говорить, что-то требовать, что нам положено даже по закону (например, улучшение условий труда), на них начинают давить, идёт очень большой прессинг. Многие люди сейчас уже «прижали хвосты». Не знаю, что с этим делать. Настолько сильное давление со стороны администрации… Люди просто боятся.

Барсуков: И ещё. Я бы охарактеризовал это так: уже совсем развернувшиеся задом менеджеры, делают вид, что повернулись лицом. Как-то с народом стали заигрывать: появились опросники, какая-то видимость обратной связи, ответы менеджмента на вопросы рабочих. Поднимаются актуальные темы, но ответы жутко размытые, непонятные и неконкретные. И подвижек особых нет, ни в финансовом плане, ни в прочих.

Ляпин: Ну почему же? Была ведь подачка в 7% к зарплате.

Горлов: Я попытаюсь дать вам правильный толчок. Я сам бывший представитель «Рейда» [приборостроительное оборонное предприятие, г.Самара]. Тут много говорилось об иностранцах и всё такое. Я сразу вам хочу сказать, что они у нас в гостях. И давайте о них не будем. Психология российских людей совсем другая и нашего работодателя - совсем другая. Гнуть, ломать, убивать, терзать. Мы будем работать в основном на своих предприятиях, с "родным" эксплуататором.

Опыт первый. Каждый будет дурачиться ровно столько, сколько вы ему будете позволять. Они вас давят. К этому надо быть готовым. Говорят, если раздавить не можешь – возглавь. Вот и возглавляют. Штрейкбрехеры, подставы т.д. Потом вас по кругу пустят вплоть до бытовухи. В ЖКХ будут проблемы, в налогах найдут изъяны. Это точно.

Вам будут намекать, потом давить, а потом просто-напросто долбить, и долбить будут лидеров. Мы как раз упираемся в то, что лидеров надо защищать. А проблема в том, что этому никто не научился. Вот, кстати, о товарищах коммунистах, которые, как вы заметили, туалет заняли [смех]. В своё время у них каждый второй в райкомах был с юридическим образованием. И в случае чего, сразу же у них принималось решение – нужно юридическую группу. Но, как оказалось, они это делали для того, чтобы обезглавить рабочее движение. И это будет. При помощи коммунистов, и не только, депутатов всех уровней, вам будут делать какбы-якобы…

[далее зачитывает обращение к рабочим завода «Рейд» от Рабочего Совета, осуждающее администрацию завода и официальный ПС. Заканчивается оно словами: «Готовы ли народно-патриотические силы предприятия к этой будничной позиционной, окопной войне, сражаться на невидимом фронте властных коридоров, судебных присутстивий…»]

Вот! Это первым делом нужно будет ПС-ам. Враг на войне – вон он, а вот свои. А как чекисты сражаются? Все вроде бы свои.

Вот это обращение мы выпустили, когда создавали Рабочий Совет. Инженеры у нас были, начальники цехов, даже замдиректора по режиму и кадрам был с нами. Мы выбрали с завода лучших и трезвых, чтоб увольняя одного, сразу тянули за целую цепочку, проблему чтобы ощущали. А если увольнять пьянь какую-нибудь или второстепенных (уборщиц, подсобных…) - в этом ведь проблемы не будет.

Ну и потом, нам было конечно проще, ведь завод у нас был родной, работали там династиями. Поэтому людей было увольнять сложно: дёрнешь за одного – дёрнешь за целую цепочку.

Вот представьте, мы уже при внешнем управляющем, собрали конференцию за два часа. Конечно, готовились сначала, месяца три. Управляющий только через два часа, приехав от Титова [губернатор Самарской обл.], узнал и собирал собрания, там начальников цехов, аж четыре раза.

А вот создание ПС-а у нас было под майские праздники. Перед праздником у всех государственных структур расслабление, а после праздника – головные боли. Пару недель у нас отдых - и мы уже сколотили. Вот так и должны ПС-ы не под уходящий поезд, а упреждать.

У нас штрейкбрехеры пытались выкинуть нас на улицу, перекрыть хотя бы Неверова [улица в пос.Запанской, на которой расположены корпуса з-да «Рейд»], меня дёргали. Я говорил: «Никаких улиц мы перекрывать не будем». У нас чётко было поставлено: первым делом – информация. Второе – никаких провокаций, ведь если какие-то провокации, то первым делом будет отвечать тот, кто не угоден на предприятии. Вас накроют прокуратура, убоп, убэп. Вы не то что зарплаты, белого света не увидите вообще.

Это уже мы прошли. Обезглавить. Не удалось обезглавить – возглавить. И постоянная борьба с провокаторами. Провокаторы среди вас будут, вы их изучайте, давайте им работу. Вот у нас было двое провокаторов. Мы ведь через них переговарились с администрацией.

Ещё важно строго распределять обязанности в ПС-е. У нас было чётко – каждый знал только то, что должен знать. Как в армии: командир дивизии – это, полка – это, батальонный, ротный и т.д. Если бы у нас все знали всё, то ничего бы не получилось, всё пустое.

Очень важная деталь была у нас – мы парализовали охрану, в ПС вовлекли. У нас было 4 караула – это около 70 стрелков и контроллёров. И где-то 50 с лишним из них – наши.

Галина: Это всё понятно. Но у нас нет свободного времени на работе, мы уже говорили, чтобы общаться, собираться. Люди настолько вымотаны на работе, настолько уставшие, они уже не в состоянии идти на собрания.

Горлов: Хорошего всегда мало. У нас было 300 человек, из них к конкретным действиям готовы были человек 20, от силы. И это от числа тех людей, а как быть про тех, что вы говорите? Людей запугать очень легко. Им деньги выдадут завтра, они первым делом в кассу побегут.

И потом, раньше были кабинеты, а теперь новые систему управления, западные. Заходишь к вам в управление – все на виду.

А к людям ходить надо. Домой ходил. Ездил в выходные к этим людям, индивидуально, домой. Разъяснял каждому, и не раз. И вам также надо.

Исаев: Вот чем рабочие сильны? И у нас, и в Африке, и в прошлом веке, и в нынешнем, и ещё долго, покуда не коммунизм. Они сильны своими коллективными действиями. Только коллективными действиями. Всё остальное – это не страшно, это не беспокоит. И они спокойно живут (а кто «они»? Начальники, хозяева, власти…). Ты говоришь «ни разу не бастовал»! [обращаясь к Горлову] Забастовка – наше оружие!

Чем сильны ПС на Западе? А между прочим, конфедерации громадные, отраслевые. А только одним они сильны – угрозой забастовки и самими забастовками. Массовыми. И упираются они, а власти на попятную.

Забастовка – это что? Вот рабочие руки - это товар. Так вот, если есть покупатель (хозяин или государство), и меня надувает покупатель, то я могу сказать: «А я тебе свой товар не продам». Т.е. работать или не работать – это решает сам рабочий. Забастовка - от итальянского «баста» - бросай работу. А «стачка» - это чисто русское слово. Стачаться – значит «сговориться».

Мы с Виктором – члены стачкома завода Масленникова и Рабочего Совета, ещё с первого призыва – с 88-го года. Кто к нам в стачком приходит, так сразу видит: крупными буквами «Забастовка – наше оружие», во всю стену. А оружие это нужно выковать, научиться им владеть, узнать его секреты. Дело непростое, но и самое надёжное.

Тюрин: Сейчас были подняты большие вопросы о тактике ПС. Кого они должны объединять: только рядовых рабочих или весь рабочий коллектив? Потом, большой вопрос, как работать на полностью государственных предприятиях. Т.е. в основном это ВПК, там государство – и работодатель, и единственный заказчик и всё завязано на госструктурах. Какая должна быть тактика ПС там? И третий большой вопрос, это взаимоотношения между политическими организациями и ПС. Т.е., как мы уже слышали, руками политических организаций, власть может пытаться раздавить ПС. С другой стороны, отношения неправительственных организаций и ПС тоже зачастую складываются весьма странно: происходит взаимная инструментализация – лидеры ПС воспринимают активистов как «бесплатных помощников», а политические активисты воспринимают борьбу рабочих как очередной повод «попиарится». Хотелось бы услышать ваши соображения по этому поводу.

Исаев: Сегодня у нас есть много партий в России. Есть даже фашистские. И какое у нас к ним отношение? У рабочих должна быть своя политическая партия, рабочая партия. А что эти могут? Только в туалетах сидеть. [Смех]

Горлов: Теперь я скажу. У нас был большой опыт работы с политическими партиями. С политическими партиями нужно дружить. Но знакомиться и взаимодействовать надо с конкретными людьми в партии. С депутатами ГосДумы…

Вот меня пригласили на пленум КПРФ. Выступали Макашов, Романов и т.д., а мне так и не дали слова. И все говорили за меня, и всё неправильно.

Просто у партий больше возможностей. Ни один ПС не сделает столько, сколько партия. Любой запрос, помощь… Вы здесь больше получите.

Ляпин: Позвольте, я подведу итоги. Нужно использовать всяческие контакты с разными политическими партиями и с конструктивными людьми, которые могут оказать практическую помощь в профсоюзных целях. Я правильно Вас понял?

Горлов: Да. Именно.

Пустовой: Я работаю на ВАЗе. И отношение рабочих к различным политическим партиям плачевное. И я тоже придерживаюсь мнения, что с партиями надо быть поосторожней. Все эти партии создаются для того, чтобы проходить и брать власть. Рабочему классу от этого выигрыша никакого. То же произошло и с большевиками: они взяли власть при помощи рабочего движения, получается, для себя [это никак не получается, - образчик жертвы "демократической", "рабочистской" или анархистской пропаганды. - ред. marksizm.info]  Партии поэтому вообще отметаются, моё мнение. Только организации, и организации пролетарские, рабочие. Т.е. если не рабочий, то это либо тусовщик, либо собирается нас обмануть.

Организации должны быть именно рабочие, без представителей администрации или начальников, даже бригадиров. Начальник поведёт не в ту сторону. Все начальники – сволочи.

На данный момент, я считаю, что самыми пролетарскими, самыми классовыми организациями являются ПС. Никакие не партии.

Считаю, что пропаганда свободных ПС нужна, но ещё важно развить информационный обмен между рабочими. Часто мы не знаем, что происходит в соседнем цеху. Если бы мы всё узнавали вовремя, то на ВАЗе уже давно началась бы буча. Администрация всегда сдерживает т.н. «сарафанное радио», слухи на ВАЗе. Например, на сборке «Калины», весной этого года, был случай массового увольнения. Потом, года два назад у нас на прессовом производстве забастовал цех. Кто об этом знал? Никто. Ни газеты об этом не написали, никто. Это плохо.

То же самое касается и GM. У нас, на ВАЗе, всегда были разные иллюзии про вас. Начальство это дело использует (слухи), временами что-то подбрасывает. Например, последний слух, что премии к новому году за запуск новых моделей получат только члены ПС АСМ [Автосельхозмаш – фиктивный ПС, полностью подчинён администрации].

А про GM у нас раньше слухи были, что у них зарплата хорошая, но никаких социальных условий (нет больничного, питание за свой счёт, проезд за свой счёт). Прямо в газете «Волжский автостроитель» писали это. А теперь, как начали они там бузить на GM, пикеты начались, в курилках сразу пошли разговоры: «Слушай, а на GM, оказывается зарплата ниже, чем у нас». [смех] И теперь мы узнаём, что у них и больничные есть, и питание за счёт работодателя…

Галина: Нет, поначалу у нас была зарплата больше, чем на ВАЗе. А сейчас…

Пустовой: Сколько?

Галина: Это закрытая информация.

Пустовой: Да, на GM рассчётки выдают в конвертах. И если сядешь в курилке промеж собой обсудить, то увольняют. Коммерческая тайна.

Галина: Нет, таких случаев не было. Не увольняют, но берут на заметку. В аттестацию тебе это внесут.

Ляпин: На самом деле, с этим моментом нужно бороться. Работодатель использует это против самих же нас. Когда никто не знает про другого, то нет общности, т.е. каждый рабочий – другому конкурент. Начальство стравливает, использует зависть, подозрительность.

Горлов: У нас как раз внешний управляющий попытался ввести эту систему. Раз, дежурным по подстанции прибавил. Мы сразу об этом узнали. Вот и говорю вам, что информация должна поступать постоянно.

Пустовой: И я про то же.

Котельников: Вот есть богатые и бедные, рабочие и начальники. Борются, организуются. В чём сила работяг? В организованности. Начальство разобщить пытается, а мы всё в кучу стремимся. Организованность. Только организованные коллективные действия. Какие формы организации рабочих? Есть ПС, есть забастовочные комитеты, стачкомы, а есть партия. Вот ПС себя не меньше обосрали, чем любая из партий, существующих в мире. Даже больше. И продолжают продаваться. Почему-то Антон стоит горой за эти ПС и слышать не хочет о партиях. ПС, были такие случаи, организуются и берут власть. В Польше, да и не только в Польше. Т.е. работяги организуются и хотите, не хотите, а будут стремиться к власти.

Вот мы были в Воркуте в 89 году. Там и ПС, и комитеты, и рабочие дружины, дошло дело до вооружённых рабочих дружин. И с чем они столкнулись. Они от ПС навыбирали целую кучу депутатов, шахтёров своих. А проблем никаких решить с начальством так и могли. Машин нет, бензина нет, подвоза нет. Они собрались стачкомом и решили, кто чем будет заниматься: общественным порядком, поставками и т.д. Вот так, день за днём занимались хозяйственными делами, и пришли к выводу, что не нужны им никакие мэры и менты. Всё, чем Воркута живёт, занимались они, лично, стачком. Может и не нужны нам эти власти, раз они только мешают? Об этом шли в Воркуте разговоры. Партии не хватало.

Почему до сих пор разные партии есть, только рабочей партии нет? А потому что наша власть знает, что это – смерть. Вот будет партия в масштабах государства – всё решиться остальное. Не будет партии – с ПС так и будем гоняться.

Ляпин: Понимаете, мы сейчас говорим о форме организации людей. Как в эволюции формы организации разные, так и в общественной жизни. Прежде, чем мы возьмём какую-то сложную, партию и т.д., надо понять, что она ниоткуда не возникает. Вот сейчас на базарную площадь пойдёте, попробуйте из этих людей организовать партию. У Вас ничего не получится. Да они просто разбегутся, как тараканы. Партию можно организовать из людей, которые уже чем-то объединены. Вот вы говорите «рабочие», «рабочий класс». У меня есть большое подозрение, что вне ПС, вне рабочей организации, рабочего класса нет. А есть индивидуумы, которые просто ходят на работу. Они себя не осознают рабочим классом. Он приходит, отработает полгода, уходит. В коммерцию, в бандиты, его жизнь мотает. Нет, он не рабочий класс. Он просто человек, в данный момент оказавшийся рабочим. Завтра он не будет рабочим, у него нет сознания такого. Рабочий класс возникает тогда, когда этим люди понимают, что они – рабочий класс. А это понятие им прививает ПС, какая-то другая организация.

Мы сейчас не ставим себе задачу смены общественно-политического строя. Мы просто пытаемся сделать справедливое общество в масштабах завода. Вот для этого он нам нужен. Потом, если такие ПС будут везде, это произойдёт органично.

Исаев: Чем должны заниматься ПС? Вообще говоря, мы за самих себя и стоим. Наша работа, наши условия, наши отношения с начальством. А как отстаивать свои интересы? Это уже начало организации… Любое наше дело нужно отстаивать забастовкой.

Ляпин: До неё ещё надо дорасти.

Горлов: Я вам скажу, что поехали в сторону. Ответ Григорию. Сколько пл.Куйбышева собирала забастовщиков, митингов? 50 с лишним тысяч человек. Сколько сегодня собирает? Вот вам и ответ.

Ляпин: Забастовка – это оружие, и как оружие требует правильного обращения. Можно им правильно воспользоваться, а можно и пальцы себе отрезать. Нужно в каждом конкретном случае уметь правильно пользоваться и прекращать его применять.

[Перерыв]

Тюрин: Продолжим. Коснулись той темы, что между ПС, рабочими очень слабая связь. Даже на одном предприятии, рабочие мало знают про то, что происходит в соседнем цеху.
Сейчас по инициативе ВКТ и СД «Вперёд!» запускается межпрофсоюзный бюллетень. Одна из его задач – заполнить этот информационный вакуум. Надеюсь этот проект встретит поддержку среди первичных организаций ПС.

И сейчас к нам пришла представитель объединяющихся учителей, я предлагаю дать слово.

Бухтиярова: Я проработала педагогом 22 года. Пришедший к нам новый руководитель – Кокорина Лидия Николаевна – незаконно меня уволила. В данный момент я сужусь. Удивидельно, что профсоюзные органы, в которые я ежемесячно платила средства, не встали на мою защиту. Оказалось, что даже председатель ПС в нашей школе выступает на суде в качестве свидетеля ответчика, выступает против меня. В районный ПС я тоже обращалась, но они бездействуют. Сейчас приходится тратить своё выходное пособие на суд, юристов и т.д.

Я хочу высказать недоверие и возмущение ПС, что существует в нашей школе. В душе я всё же остаюсь педагогом, который обязан изменить ситуацию, исправить ошибки руководителя. В ответе за которого мы с вами, а страдают дети.

Ляпин: Вот Марина говорит, что ПС вроде бы есть, а на проверку оказывается, что это одно лицо с работодателем.

Пустовой: Нет, не лицо. А две ягодицы одной попы.

Ляпин: Какие проблемы у независимых ПС? На мой взгляд, главная проблема – это не работодатель. С ним и так всё ясно, надо бороться, перетягивать одеяло на себя, добиваться увеличения зарплат, улучшения условий труда, а они это не дают, строят козни и т.д. Но есть ПС. Он всё время был, и в 80-е, и в 90-е. Люди пожизненно платят взносы, думают, что это их защитник. Оказывается, ничего подобного нет. «Официальные» ПС, которые перешли ещё из советского строя, - у них защитная функция не то что атрофировалась, а её там никогда и не было. Просто, по определению. Что такое был ПС? Это была одна из ветвей власти, управлялась Компартией. В чём была заинтересована Компартия? В развитии производства, поддержании дисциплины, если возникали конфликты, они как-то сглаживались. ПС был приводным ремнём партии.

Горлов: Очень важная функция ПС была – распределительная. В масштабах одного предприятия перераспределять средства, льготы.

Бухтиярова: [делает пространнейшее отступленье от темы: рассказывает, как учителя не заинтересованы подтягивать неуспевающих детей из малообеспеченных семей, часто занижают оценки им, побираются и проч.] И вот я сейчас сужусь <…>, но когда я увидела, что свидетельствует против меня председатель профсоюзной организации, которая должна сидеть рядом и защищать меня!.. Даже не было проговорено на судебном слушании, какие мои права были нарушены!.. (размагничено)

Лашманкин: ( к Бухтияровой) <…> …Второе. Что реально могут сделать правозащитники? (Я не могу говорить за всех правозащитников—скажу за себя.) Мы можем непосредственно оказывать правовую, информационную поддержку, можем писать обращения в разные органы власти, и они [органы власти] обязаны на них реагировать, как на всякое обращение обычных граждан. Я не всесильный правозащитник: я не бог и не партия, силы мои ограничены, я могу заниматься только «техническими» вопросами: готовить документы, ставить печати…

Бухтиярова: [кивает и опять хочет уйти далеко от темы.]

Лашманкин: В вашем случае нужно от общего идти к частному, «мыслить глобально, действовать локально». Вся мерзость, окружающая нас, отражена в частностях, и, если вы хотите «спасти весь мир», разрешите свою проблему, и этим приблизитесь к «спасению мира». Надо заниматься конкретными делами.

Бухтиярова: Я уже не хочу изменить ситуацию, занимаясь одним только учительством. «Я прозрела»…

Лашманкин: А вы можете уволиться. Сначала добиться признания ущемления прав и восстановиться на работе, а потом совсем уволиться, т. е. поставить себя сначала вровень с тем, кто тебя унизил, а потом рассчитаться с ним.

Бухтиярова: Я, наоборот, хотела бы остаться в своей школе, но иметь полномочия, могущие позволить мне изменить ситуацию, исправить все пороки.

Ляпин: Я вас прекрасно понимаю: и со мной такое случалось. Понятно, что «один в поле не воин». Есть ли среди вашего коллектива учителя, понимающие вас, с которыми то же случалось, готовые объединиться с вами и выступать «единым фронтом»? Возможности одного человека, пытающегося восстановить свои права, меньше возможностей, скажем, трех человек, которые могут объединиться в профсоюз. Объединившись, вы встанете на путь профсоюзного движения. Напр., у нас на GM уволили нашего товарища, Шерафутдинову, председателя цехового комитета. Она исследовала условия труда, распространяла [среди рабочих] эту и др. информацию — и ее уволили.

До общественной работы начальство не имело к ней претензий. И вот, уволили в Тольятти работницу, а через неделю в Питере прошло четыре пикета в разных местах, собравшие в итоге семьдесят человек, с транспарантами, листовками и проч. Питерские представители GM были «в шоке»: при чем тут мы?? — А при том, что вы часть компании GM, и если на тольяттинском GM уволили нашего товарища, то и вы за это в ответе. Вот вся ваша компания понесет убытки, чтоб впредь знали, как наших товарищей увольнять…

Бухтиярова: Да я не о том…

Ляпин: Чем больше этого будет, тем легче будет решить проблему. Сегодня, напр., вас уволили, а в Москве будет пикет в вашу поддержку, мин. образования, прокуратура станут делать запросы, и тогда вас восстановят на работе…

Бухтиярова: Я поняла. «Ручейки стекаются в реки». [Рассказывает, как учителей заставляют ставить подписи в документах против нее, как благоденствуют учителя не по заслугам, но из-за угодничанья перед администрацией и проч. Далее рассказывает, как она устраивалась в интернат для «трудных» детей, как там жестоко обращаются с детьми и проч.] «Профсоюзы [зависимые] должны поворачиваться лицом к нам»…

Вопрос: И что вы наметили?

Бухтиярова: Во-первых, обсудить этот вопрос, и принять какие-то меры.

Вопрос: Какие?

Ляпин: Поговорите с кем по этому вопросу. Вот, Александр [Лашманкин] предлагает вам помощь.

Бухтиярова: Да я не этого хочу… [т. е. не восстановиться на работе, а попытаться изменить систему образования]

Ляпин: А одно другому не мешает. Кроме того, ваш пример вдохновит других. А если вы желаете изменить положение вещей, надо объединяться с сочувствующими вам учителями в профсоюз или т. под….

Бухтиярова: У многих честных независимых учителей есть страх…

Горлов: Чего вы хотите и что конкретно предлагаете?

Ляпин: Мы можем распространять эту информацию…

Бухтиярова: Вот я связывалась с Елизаровым, Чуриковой, Былинкиным; времени еще мало прошло, надо еще думать.

Ляпин: Нужно «подключиться» к людям с похожей на вашу судьбой. <…> Не стоит сразу отказываться от каких бы то ни было средств, нужно все пробовать.

Бухтиярова: [выражает надежды, что новое руководство деп. образования ответит на ее обращения.]

Горлов: Нужно заниматься конкретными действиями, показать учителям на собственном примере, как можно защитить свои права. И вам надо быть готовыми к проблемам, которые последуют за общественной деятельностью. Вот напр. у меня обнаружили неуплаченные десять лет назад налоги.

Бухтиярова: Но у меня другое положение. Я не хочу, чтоб из-за меня пострадали учителя, которых еще не уволили.

Ляпин: Вывод: зависимые профсоюзы суть «штрейкбрехеры» в рабочем движении. <…> Устройство независимого профсоюза на GM явилось для работодателей «громом среди ясного неба», ведь четыре года ничего подобного не было, и ни единый работник не смел сказать что против начальства, а кто говорил, того увольняли. И вдруг возник независимый профсоюз, мы стали издавать листовки, проводить пресс-конференции. Последовали репрессии со стороны администрации—тогда мы усилили давление на нее, стали обращаться к правозащитникам, международным профсоюзам, устраивать пикеты. Потом администрация устроила свой, зависимый профсоюз на базе прежнего, оставшегося еще с прежних времен, и т. обр. на GM ныне существует два профсоюза: зависимый и независимый. Но многие рабочие понимают, что к чему.

Бухтиярова: Надо обращаться к администрациям, чтоб они прикрыли зависимые профсоюзы.

Все: Зачем?!

Горлов: [Рассказывает, как множество разочаровавшихся работников выходит из зависимых профсоюзов (м. пр., благодаря обращениям независимых профсоюзов к рабочим): за 2 года 400 тыс. работников вышли из зависимых профсоюзов.]

Бухтиярова: [Опять говорит, что надо официально упразднить зависимые профсоюзы, ей говорят, что они сами разваливаются, а она все стоит на своем.]

<…>

Ляпин: Давайте солидаризоваться…, выступать единым фронтом, помогать друг другу, м. пр. в информационном отношении. Партии и зависимые профсоюзы не собираются ничего решать.

Лашманкин: Предлагаю провести у дилерского представительства GM пикет в поддержку уволенной Шерафутдиновой. А призывать к бойкоту продукции GM, по-моему, глупо.

Ляпин: Согласен. Но бойкот очень привлекает внимание СМИ к проблеме. [Далее выражает поддержку идее проведения пикета, рассказывает об источниках информации, из которых можно узнать о работе независимых профсоюзов.] Если мы не будем решать проблем, общество наше деградирует.

Бухтиярова: Я снеслась с Елизаровым из независимого профсоюза учителей…

Лашманкин: Вы на правильном пути.

Бухтиярова: Я могу хоть куда поступить на работу…

Горлов: Нет уж: если вы там будете вести профсоюзную деятельность, вы и пары месяцев не проработаете там. Власть всегда пытается контролировать профсоюзников…

[Окончание записи]