"Мы смогли победить свой страх"

 

 

— Многое: начиная от ответственности работодателя за повышение уровня здоровья работника, выделения средств на спортивные мероприятия до компенсации санаторно-курортного лечения. Многие фирмы сегодня арендуют для сотрудников бассейны, лыжные базы отдыха, чтобы люди там могли хотя бы немножко отвлечься от работы и поправить здоровье. У нас этого нет. Так же как нет никакой заботы ни о детях сотрудников, ни о них самих.

 

— А что, фордовской зарплаты на санаторий не хватает?

 

— Генеральный директор официально заявляет, что заработная плата на заводе колеблется от 13 до 19 тысяч рублей в месяц. Но для того, чтобы получать максимальную сумму, надо суперменом быть. Соответственно, если нет переработок и от 13 тысяч отнять налоги, получится около 11 тысяч рублей.

В США и Канаде люди получают 200 долларов в день (4400 долларов в месяц), в Бразилии — начиная от 20 тысяч наших рублей до 40 тысяч в месяц. Мы не стремимся закрепить себе зарплату, как в Америке. Просто считаем неправильным, когда рабочему платят по минимуму, чтобы он с голоду не умер.

У нас 2 тысячи человек делают почти 100 тысяч машин в год. Получается производительность выше в 5 раз, чем на «АвтоВАЗе». Руководство открыто заявляет, что его задача — сделать производство еще эффективнее. Но в их понимании это означает максимальную эксплуатацию.

«По менталитету мы бразильцы»

— Как вы вообще к капитализму относитесь?

— Капитализм бывает разный. Бывает социально ответственный, как, например, в Швеции. А бывает дикий, как в Китае. Должно быть так: если уж вы нас эксплуатируете, то платите так, чтобы мы могли на полученные деньги не только поесть, но и сходить в музей.

У нас законы плохо защищают рабочих… Вот новый Трудовой кодекс: заболел — все, тебя можно выкидывать на улицу. Работодатели же используют только те статьи Кодекса, которые интересны им.

— Возможно, проблема профсоюзного движения в России кроется в нашем менталитете…

— Да, менталитет ужасный. За последние годы нас приучили, что каждый сам за себя. Сложно это переламывать. Из-за этого и профсоюзное движение находится в таком удручающем состоянии. С другой стороны, менталитет у нас такой же, как у бразильцев: там люди любят попить, поесть и поменьше работать. Но даже они понимают, что только объединившись смогут чего-то достичь. Наши это понимают с трудом. Хотя вот у нас — на отдельно взятом заводе — менталитет постепенно меняется.

Вот возьмут и уволят

— Почему профсоюз «Форда» вышел из официального профсоюза машиностроителей?

— Ничего личного. Просто на тот момент нас не устраивали их методы работы. Они все делают медленно. И к тому же мешали нам работать. Система, в том числе и с помощью официальных профсоюзов, прикрывает себя.

— Увольнения не боитесь?

— Мы — профактив — как те херувимы безгрешные. На работу всегда приезжаем вовремя. Никто не пьяный. Уволят с нарушением Трудового кодекса — будем судиться. Такой опыт у нас есть.

А боюсь ли я? Конечно, боюсь. Все боятся. Но одни боятся и ничего не делают, а мы перебарываем в себе этот страх.

— Что уже сделано профсоюзом «Форда» для улучшения жизни рабочих на одном, отдельно взятом заводе?

— Устранили дискриминацию по оплате труда в прошлом году (зарплата выросла на 14–18 процентов), отбили график, который ударял по всем рабочим (тогда пытались ввести плавающие выходные). Четверо уволенных восстановлены. Не допустили увольнения еще троих.

— Расскажите о руководстве завода.

— Высший менеджмент — все иностранцы. Причем со всего света: англичане, немцы, австралийцы. Но все идеи проталкивают русские, которые за свою дикую зарплату готовы на все. Однако сейчас ситуация кардинально поменялась. Они увидели, что надо считаться с мнением людей. Когда 200 человек поворачиваются к директору завода спиной и уходят, начальник цеха стоит и трясется, не зная, что будет с ним самим. А люди поступают так, как поступают с ними. Все-таки солидарность — не пустой звук.

Беседовал Андрей Петров