О дне Победы

Празднование Дня Победы в этом году — одно из самых худших в моей памяти. Ура-патриотическое безумие, в которое превратил этот праздник путинизм, не может не вызвать отвращения. Огромное количество плакатов, флагов, лозунгов заполонили город; вот уже месяц главные новости дня рассказывают нам о том, как будут праздновать 60-летие Победы. Президент Камбоджи решил приехать — новость дня; президент Уругвая отказался приехать — новость дня. По всей стране открывались новые безумно пошлые памятники; телеканалы показали не только все известные фильмы о войне, но и достали покрытые нафталином глупые советские B-movies. Этого показалось мало, и наснимали новых сериалов — штампы в них абсолютно соцреалистические: молодой солдат, отец-командир, пугливая медсестра, но разбавленные новыми мотивами — сын врага народа, пошедший добровольцем на фронт, бывший заключенный и т.д. Отличилась и Госдума — по принятому ей постановлению, вся страна празднует День Победа три дня подряд. Понятно, для чего нужен Путину этот праздник: не имея козырей на международной арене в настоящем, он разыгрывает козырь, который достался ему от прошлого — Победу над фашизмом. Это настолько очевидно, что нет необходимости развивать эту тему. Важно другое: День Победы — очень двойственный праздник, и от того, как его понять, будет зависеть многое.

По своей сути, День Победы — это день победы советского народа над фашизмом. Подчеркнем ключевые слова — «советский» и «фашизм». Действительно, с логической точки зрения победу в войне одержали все народы, населявшие СССР — то, что называется «советский народ»; одновременно это было победа не над немецким народом, а над фашизмом — социалистическое государство не могло воевать против другой нации, оно воевало против другой идеологии.

Но это — чистая теория. На практике сталинизм нарушил эту логику, вытекавшую из самой природы СССР. Еще в начале войны были случаи, когда наши офицеры кричали в окопы напротив «товарищ», взывая к пролетарской солидарности оболваненных Гитлером немцев, а пропаганда всегда четко указывала, что нужно отделять немецкий народ от фашизма. Однако в жестокой войне от солдат требуется не политграмотность, а умение убивать и ненавидеть; отсюда и смена вектора пропаганды — с 1943 года все чаще мелькают фразы «убей немца» вместо «убей фашиста». Очень показателен в этом отношении случай с Ильей Эренбургом: писатель был известным франкофилом и германофобом, однако вплоть до 1943 года редакторы упорно исправляли в его статьях слово «немец» на слово «фашист». А после 1943 — перестали. То же можно сказать и о «советском народе». Никто никогда не мог себе представить, что после войны Сталин вдруг произнесет свой тост «за великий русский народ» и послевоенная эпоха его правления станет временем великодержавного шовинизма. До этого времени пропаганда всегда говорила, что это победа всего советского народа, хотя тенденции к выделению «русского народа» появились уже после коренного перелома в войне.

Таким образом, сразу после окончания войны День Победы получил несколько значений — с одной стороны, победа советского народа над фашизмом; с другой — победа прежде всего русского, а потом всех остальных народов над немцами, причем в Великой Отечественной войне.

Согласитесь, что первый набор значений абсолютно не патриотичен, он отвечает интернационалистским принципам, второй — патриотичен. В хрущевские и брежневские времена все эти значения сосуществовали, не сливаясь — это была и Великая Победа, и победа советского народа, и победа над фашизмом, и победа в Великой Отечественной войне.

Но при этом сам День Победы все больше превращался в абстрактное празднование Победы, триумфа Родины и ее вооруженных сил. Во времена «оттепели» наши кинорежиссеры попытались указать на истинного победителя и истинного побежденного — речь идет о фильмах Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм», Марлена Хуциева «Июльский дождь» и «Застава Ильича». Причем фильмы Хуциева не посвящены непосредственно войне, но они показывают, что это была за победа и как надо относится к этому празднику. В конце «Июльского дождя» героиня, потерявшаяся в жизни и любви, идет на Красную площадь, где 9 мая собрались бывшие однополчане, и долго молча ходит среди них, вглядываясь в их лица (съемки были документальные) — она смотрит на тех, кто в ее возрасте знал, для чего жить, потому что все они видели «небо над Аустерлицем» и знают цену жизни; на тех, кто бессмертен — потому что все они, погибшие и выжившие, бессмертны: бессмертен и мой прадедушка по бабушкиной линии, который прошел всю войну, и мой прадедушка по дедушкиной линии, который погиб, так и не доехав до фронта (их эшелон разгромили под Сталинградом).

9 мая — это праздник Победы советского народа над фашизмом. Это праздник тех, кто в 18 лет ушел на фронт, кто в 20 вернулся с фронта абсолютно другим человеком; это праздник героев, не испугавшихся, воевавших против зла, против фашизма — и не важно, может быть, некоторые из них воевали против немецкого народа. В массе своей это была борьба против фашизма.

И это их и только их праздник. Только они знают его цену; только они имеют право поздравлять друг друга, говорить друг другу пафосные слова. Это не праздник бюрократов и пьяной молодежи, поздравляющих друг друга с абстрактной Победой, это не праздник «русского государства» — это праздник только ветеранов. Единственное, что можем сделать мы — это как героиня «Июльского дождя» придти и посмотреть на них, посмотреть им в глаза. Потому что мне 21 год, я живу в городе и мне хорошо; а они в 21 видели смерть, концлагерь и войну. И не зря призрак отца героя «Заставы Ильича», на вопрос «отец, как мне жить», отвечает — «ты же старше меня, тебе видней». И поэтому я сейчас пойду в колонне тех, кто понесет транспарант «Смерть фашизму» — потому что фашизм возрождается, потому что нужно напомнить всем, что это за праздник и что в этот день произошло. Возможно, это бессмысленно, но невозможно терпеть патриотический угар, невозможно терпеть такого унижения самой сути того, что я называю Победой — и что и является подлинной Победой.

А. Захаров