Моя бабушка – экстремист

В глазах Кремля, экстремистами теперь можно считать всех, кто хоть как-то критикует нынешнюю власть. Особенно если поправки к закону “О противодействии экстремистской деятельности”, предлагаемые группой депутатов Госдумы, будут приняты.

В ближайшее время Госдума рассмотрит поправки к закону “О противодействии экстремистской деятельности”, представленные группой депутатов от различных фракций, включая господ Останину и Собко из КПРФ. Продолжая традиции святой инквизиции и сталинских процессов, авторы поправок указывают в пояснительной записке, что значительную опасность представляют лица, “которые напрямую не призывают к осуществлению экстремистской деятельности, но в завуалированной форме побуждают к ее осуществлению или допускают возможность осуществления экстремистской деятельности”.

Согласно представленным поправкам, экстремистской деятельностью теперь будут считаться не только призывы к разжиганию расовой, национальной или социальной розни, создание незаконных вооруженных формирований, осуществление террористической деятельности, но и клевета в отношении лица, занимающего федеральную или региональную госдолжность, соединенная с обвинением этого лица в тяжком преступлении или в совершении деяний, содержащих признаки экстремистской деятельности. А тут и губернаторы подсуетились: написали письмо, что мол такие поправки жизненно необходимы, а то кругом одни экстремисты. Не обошлось без упоминания Эдуарда Лимонова, да и вообще адресат этих поправок прежде всего НБП и прочие мерещащиеся власти “оранжевые революционеры”.

Ну что же, все это вполне понятно: давно уже пора юридически закрепить давнюю практику наших властей. Бабушки вышли протестовать против монетизации – экстремисты; прыщавые подростки закричали на митинге “Долой Путина!” – экстремисты, да к тому же призывают к свержению конституционного строя; автор позволил себе покритиковать в статье правительство или – не дай бог! – президента, – крайне радикальный экстремист, таких нужно отправлять на лесоповал. Иначе говоря, уже давно абстрактное понятие “оппозиционер” приравнено к не менее абстрактному, но юридически более опасному термину “экстремист”.

Некогда слово “экстремист” имело вполне конкретное содержание. Что оно означает в нынешнем политическом лексиконе, я никак понять не могу. Наверное, новый правящий класс – иначе говоря, бывшая советская бюрократия, уже несколько раз сменивашая цвет своих колпаков, – наконец нашла замену старому советскому термину “троцкист”. Вот уж тогда было удобно – скажешь, что советский цемент хуже западного, то сразу станешь троцкистом. А уж если с другом за пивом обсудишь нелепость выборов одного кандидата, то будешь записан в “троцкистскую банду”.

И вот когда я услышал об новой инициативе властей и губернаторов, то задумался. Ладно там я – пишу статейки для экстремистского сайта, хожу на экстремистские митинги, пью вино с экстремистами, гуляю с экстремистами, даю экстремистам в долг сто рублей – то есть спонсирую экстремистов. Короче, со мной все понятно. Но вот взять мою бабушку – из спокойного пенсионера и садовода она также превращается в самого злостного экстремиста.

Судите сами. Во-первых, она учавствовала в протестах пенсионеров в январе прошлого года: перекрывала Невский, кричала разные экстремистские лозунги, звала на митинги своих подружек (пропаганда экстремизма!). И ведь чего протестовать: должна быть довольна – пенсия 3000, инвалид второй группы, 70 лет. Живи и радуйся. Счастьем старческим наслаждайся. Тебе и 200 рублей за счет монетизации подкинули – спи-отдыхай.

Во-вторых, в те буйные дни моя бабушка написала письмо Путину, в котором были и такие слова: “Как вам не стыдно нагло врать в глаза людям?” Я думаю, что не нужно пояснять, какой глубоко оскорбительный и экстремистский смысл заложен в этой фразе. По моему мнению, такие слова нужно рассматривать как попытку покушения на президента или, по меньшей мере, взыскать из пенсии за моральный ущерб.

И главное – моя бабушка любит ругать власти. Ее возмущает маленькая пенсия. Ее бесит то, как живут ее родственники по всей России. Ее раздражает постоянное вранье по телевизору. Дедушка у меня более-менее аполитичный, так что когда я прихожу в гости к бабушке, она выливает на меня потоки своего негодования. Вот это экстремизм, я вам скажу! Какие оскорбления! Этой такой, этот сякой, а потом итоговая фраза: “И как им всем не стыдно?!” И тут же – постоянная готовность выйти на митинги, подобные тем, что были после монетизации. Иначе говоря, готовность осуществлять экстремистскую деятельность.

Наконец, нужно послушать, как моя бабушка беседует с соседками во дворе. Сначала обсудят погоду, сериалы, цены на мясо – и переходят на политику. Кого-то хвалят, а кого-то и ругают, причем в выражениях не стесняются. Я советую компетентным органам поставить в соседней песочнице прослушивающие устройства. Пару кассет запишите – и будет материал на разоблачение глубоко законспирированной банды старушек-экстремистов, планироваших насильственное свержение конституционного строя.

Да что там бабушки! Мой сосед-рабочий, когда напивается, любит уложить всю сегодняшнюю власть в емкий термин “пиздюки”. Тут я думаю органам нужно поступить так: собрать экспертную комиссию и выяснить, содержится ли в слове “пиздюки”, во-первых, оскорбление властей, во-вторых, призывы к экстремистской деятельности и, в-третьих, любимые нами призывы к свержению конституционного строя.

Возьмем какую-нибудь глухую провинцию. Сто километров от Красноярска, поселок Красноармейский. Вечером у магазина встречаются две соракалетние подружки: X и Y. Обсуждают “Дом-2”, последнюю передачу Малахова. Комментируют прически друг друга.

Тут одна говорит: “У меня у дома уже второй год грязь, не пройти – не проехать. Надоело уже. Что за мэр такой? Ничего не делает. Сменить его надо”.

Стоп – ключевые слова произнесены: “Сменить его надо”. Призыв к отставке государственных чиновников – экстремизм! Пройдемте с нами, гражданочка!

Таким образом, кругом непаханное поле: экстремизм, оказывается, скрывается в каждом дворе, почти в каждой квартире. Ай-ай-ай! Недоработочка, товарищи!

Ну, хорошо, с этим мы разобрались – экстремист у нас почти каждый. А кто тогда “не-экстремист”, то есть нормальный добропорядочный человек?

Я так понимаю, что это прежде всего сами власти, то есть олигархическо-бюрократическая элита, которая из страха потерять все украденное в 1990-е годы и установила нынешний авторитарный режим. Та самая элита, которая и выдвигает поправки к закону “О противодействии экстремистской деятельности”. Та самая элита, у которой уже паранойя на призраки "оранжевой революции" и экстремизма.

Затем – поддерживающий их средний слой чиновников. Они еще не дорвались до настоящей власти и настоящих денег, но карьеризм, чинопочитание и полный конформизм сделают свое дело – через пару лет они могут достичь самых высот допропорядочности и нормальности.

Сюда же можно отнести тех, кто еще только начал путь наверх: мелкие чиновники, мелкие собственники и “молодежные политические активисты” – кремлевские клоны, школы бесплатного политического цирка вроде “Идущих вместе”, “Идущих врозь”, “Идущих налево”, “Летящих ввысь”, “Ползущих вглубь” и прочее.

Понятно, что после возможного принятия эти поправки не будут применяться направо и налево. Но в крайнем случае привлечь можно кого-угодно. Кого-угодно.

Тогда наша страна еще ближе приблизится к идеалу патерналистского государства: критиковать чиновника может только его начальник. Верховный правитель может ругать и увольнять кого угодно. А низы должны молчать и слушаться. Ну, а кто против – тот и экстремист.

И.Р., А. Малютин

Обсудить на форуме