Эволюция в Монголии

Режим чрезвычайного положения, введенный в Монголии после массовых волнений из-за парламентских выборов, был отменен 6 июля - в ночь с субботы на воскресенье. Волнения, надо заметить, были впечатляющие. В Улан-Баторе толпы людей громили административные здания, атаковали отделения полиции и даже сожгли штаб-квартиру правящей Монгольской народной революционной партии (помимо офиса МНРП огню были преданы дворец культуры, дом театра и почему-то - национальная картинная галерея). Полиция, со своей стороны, бойко орудовала слезоточивым газом и резиновыми пулями: 5 человек были убиты и более 300 получили ранения.

Революция против революционной партии разворачивалась по классической «оранжевой» схеме: в условиях бархатной диктатуры либеральное оппозиционное движения, пользуясь нарушением демократических процедур, развивает массовые действия на улицах.

Насилие вспыхнуло во вторник, после состоявшихся в воскресенье выборов в Великий государственный хурал (парламент Монголии). По данным центризбиркома Монголии, правящая МНРП получила 47 из 76 мандатов, а оппозиционная Демократическая партия – всего 26, что возмутило людей. Оппозиция, разумеется, заявила о фальсификации голосования и требовала пересмотра его результатов. «Если большинство людей голосовало за нас, почему мы проиграли? Мы проиграли, потому что коррумпированные люди изменили результаты», - сказал лидер демократов Цахиагийн Элбегдорж. Дальнейшие события развивались естественно и предсказуемо, как музыка Моцарта.

Центральный орган монгольского правительства «Унуудур», разумеется, уже обвинил демпартию в разжигании беспорядков и лоббировании интересов США (господствующая МНРП придерживается «восточной», про-российской ориентации). Однако ситуация до сих пор во многом остается не ясной. Что стоит за июльскими событиями в Улан-Баторе? Какова предыстория конфликта? Давайте разберемся.

К началу 20 века Монголия вот уже три столетия была периферийной колонией Китая, ее производственной базой было пастбищное животноводство и земледелие, а власть находилась в руках феодальной аристократии и буддийских лам. Никакой политической самостоятельности страна кумыса и овец не имела, господство над ней оспаривалось то Японией, то Россией, то саттелитами западных держав. Отдельные крестьянские мятежи с легкостью подавлялись, а о системной оппозиции не могло быть и речи. И, возможно, так продолжалось бы еще долго, если бы не появление на политической карте нового могущественного игрока – Советской России.

В начале 20-х большевики с грустью наблюдали за спадом рабочего движения в Европе; социалистические перспективы у русской революции имелись только в контексте революции мировой. Тогда был найден альтернативный путь: советское руководство, помимо задачи разжигания революции в Европе, сделало ставку еще и на освободительное движение стран Востока. Причем цель была той же самой: усилить кризис в торгово-промышленной жизни империалистической Европы, лишив ее лакомых колониальных источников, и приблизить тем самым социальную революцию на Западе. В свете этой концепции особенное значение приобретали геополитические гиганты – Индия и Китай, а Монголия приобретала статус военно-транспортного буфера между Россией и странами Азии.

В отличие от китайских националистов, монгольское крестьянское движение быстро становится под красные флаги. В 1921 Сухе-Батор (монгольский Че Гевара) при поддержке советской Красной Армии искореняет диктатуру психопата барона Унгерна (прообраз мистического барона Юнгерна из пелевинского романа «Чапаев и Пустота») и Монголия становится демократической республикой. Проводится стандартный пакет буржуазных реформ, и верховным органом власти становится Великий народный хурал – собственно парламент. В качестве лидирующей силы в хурале выступает Монгольская народная партия, прародительница нынешней МНРП. Партия формируется из представителей различных слоев крестьянства и средней буржуазии, ее идеологическая платформа не является сугубо марксистской. Своей целью МНП ставит антифеодальную народную революцию: завоевание национальной независимости, установление власти народа, демократизацию общественной жизни страны и т. д. Часть членов высказывается за установление деловых контактов с Коминтерном. Вскоре, партию принимают в Коммунистический Интернационал на правах сочувствующей организации. Партия стремительно левеет, и в 1925 году приобретает в своем названии словечко «революционная».

В течение 20-х годов в Монголии ликвидируют крепостное право и рабство, строят школы и даже делают робкие шаги в направлении индустриализации. Желтолицый солдат козыряет Советскому Союзу, а тот помогает ему деньгами, кадрами, бензином. Социальной основой Монгольской революции является класс аратов – безземельных скотоводов, которые местами уже переселяются в городские поселения, чтобы превратиться в пролетариев и «народную интеллигенцию». Принятая на 4-м съезде МНРП партийная программа провозглашает курс на некапиталистическое развитие: надо усилить государственный и кооперативный секторы, пропагандировать "ленинизм" и т. д. Молодой монгольский режим пытается подражать всем жестам "большого брата".

Постепенно оформляется курс на социализм в отдельно взятой стране, в конце 20-х из МНРП вытесняются правый и левый уклоны, а в 30-х к власти приходит маршал Чойбалсан, что знаменует новый виток в монгольской истории. Точно так же, как мелкие буддийские святые изображаются похожими на Будду Шакьямуни, Чойбалсан был маленьким азиатским Сталиным. Он педантично расстреливает сначала внутрипартийных троцкистов, а затем всю внешнюю оппозицию – начиная анархистами и заканчивая буддийскими монахами. Происходит промышленный рывок: разрабатываются месторождения бурого и каменного угля, строится узколинейная железная дорога (ближе к концу Войны она станет крупным полотном и вольется в Транссибирскую магистраль). Кочевые араты сгоняются в совхоз-объединения; теперь они – свободный класс, который в союзе с рабочими строит "социализм".

Чойбалсан провозглашает о завершении общедемократического этапа Монгольской революции; из крестьянской партии МНРП превращается в социалистическую партию рабочего класса и трудового аратства. Монголия становится аграрно-индустриальной страной. Правительственные учреждения украшаются портретами маршала.

Монголия повторяет все этапы, пройденные СССР, но в смягченной, конспективной форме. Временами доходит до смешного: после смерти Чойбалсана проходит «маленький монгольский 20-й съезд» - собрание МНРП, на котором подвергают критике культ личности маршала. А в 1962 году Монголия готовится к пышным празднествам 800-летия своего национального героя – Чингисхана. Немного подумав, советские чиновники рапортуют в ЦК МНРП, что Чингисхан все же был реакционной исторической фигурой. После короткого замешательства все приготовления к празднику сворачиваются и начинаются суровые чистки.

В конфликте Хрущев – Мао, МНРП становится, конечно же, на сторону Союза. Монгольскими функционерами неоднократно осуждаются маоистские извращения, за пределы Монголии депортируется 7 тысяч китайцев, работающих по контракту. Китайской народной республике припоминают все ее старые грехи, в том числе и тот факт, что Внутренняя Монголия до сих пор является автономным районом Китая. До открытой конфронтации дело, однако, не доходит.

Дальше все идет как по маслу. 15-й съезд МНРП (1966 год) принимает четвёртую партийную программу и объявляет о завершении строительства "социализма" в Монголии. У власти находится Юмжагийн Цэдэнбал – генеральный секретарь ЦК МНРП, председатель Совета министров, а также председатель президиума Великого народного хурала. Ю. Цэдэнбал декорирует себя орденами и званиями, но мягко противостоит попыткам сделать Монголию 16-й республикой СССР. Частью языкового обихода советских граждан становится присказка «Курица не птица, Монголия не заграница».

Вслед за Цэдэнбалом приходит генсек Батмунх, который ставит на повестку дня гласность, демократию, реформы и вообще обновление. Монгольская перестройка проходит на удивление мягко, хотя уже к концу 80-х страна находится в полнокровном политико-экономическом кризисе. Начинаются шествия и акции гражданского неповиновения, в результате чего в 1990 году МНРП демонстративно уходит в отставку. Но власть, валяющуюся на улицах, подбирать вроде бы никто не собирается: если уйдет МНРП, то кто же будет ориентироваться на Россию? Делать нечего: новый лидер Пунсалмагийн Очирбат, изрядно почистив ряды партии от «коммуняк», берет курс на свободные демократические выборы. МНПР с грохотом побеждает, несмотря на участие в парламентской гонке еще шести оппозиционных партий, а также повторно побеждает в 1992 году, занимая почти все места в Великом государственном хурале (так теперь называется парламент). Партия официально отрекается от "марксизма-ленинизма" (хотя продолжает тяготеть к социал-демократии и лейбористам), а также принимает новую конституцию, которую наполняет исключительно неолиберальной начинкой, за вычетом пункта о направляющей и руководящей роли партии в обществе.

Тут начинается современный эпизод монгольской истории. В 1990 году девственное тело Монголии раскрылось для иностранных инвестиций, весной 1991-го заработала мельница приватизации, а чуть позднее были ликвидированы госхозы и животноводческие кооперативы. Страна встала на рельсы рыночной экономики. Монетаристские реформы проводились под традиционным патронажем Международного валютного фонда, что привело к катастрофическому падению уровня жизни населения: в конце 90-х месячный доход на душу населения составлял 40-60 долларов США, что было значительной ниже даже китайского уровня. Это позволило МНРП вновь поднять молоток популистской риторики и окончательно выпихнуть своих оппонентов из хурала.

С начала 21-го в Монголии была установлена «суверенная демократия МНПР» и принята доктрина «рыночных реформ в смягченном варианте». На свое забрало Монгольская народная революционная партия берет тяжеловесный девиз «Справедливость – ответственное правительство – прогрессивное развитие – лучшая жизнь». Роль партии сводится к регуляции потоков капитала и охранении интересов промышленной буржуазии, удельный вес которой, кстати, значительно возрос: в Монголии начинают разрабатываться богатейшие месторождения меди, золота, цинка и урана. Это не просто деньги, это бешеные деньги. Причем, держателями львиной доли промышленных акций являются именно члены правительства и непосредственно МНПР.

У монгольской бизнес-элиты (которая и составляет цвет МНРП) в фаворе российские компании: «Ростехнологии», Газпромбанк, «Монголросцветмет», «Русал» и «Роснефть». Что и неудивительно: страна на 90% зависит от российских углеводородов. Есть также и про-китайское крыло партии, но это уже отдельный разговор.

Понятно, что в данных условиях интересы США и ЕС, а также капиталистическая броня «сувблока» (так, играя со словами «совблок», и «суверенная демократия» можно назвать группировку российского империализма) резко сталкиваются. Этим и объясняется возросшая политическая активность в Монголии. Демократическая партия Монголии, этот шаткий союз националистических и либеральных группировок, «возглавивший» июльские беспорядки, уже получил кличку «минеральная оппозиция». Понятно, что в данном случае поддерживать какую-либо из сторон конфликта – абсурд, волнения в Улан-Баторе это империалистическая война в миниатюре.

Но, с другой стороны, понятно, что уличные протесты – это стихийное выражение народного недовольства (при феноменальном уровне богатств Монголия остается одной из беднейших стран Востока), и людям, вышедшим против полиции, никто не платил. Просто на политической арене нет никакой значимой структуры, с которой люди могли бы ассоциировать проявление своих социальных чувств.

Можно с уверенностью прогнозировать, что монгольский конфликт будет продолжаться. Очевидно, модель «оранжевой революции» все еще близка сердцу западных политдизайнеров. Будет продолжаться и борьба внутри МНРП – между ее про-российским и про-китайским звеньями. К каким средствам прибегает империализм, чтобы удержать собственность, мы знаем из истории: это война и диктатура. Однако, МНРП может обыграть и более сложный способ адаптации к роли медной хозяйки: абсорбировать политическую оппозицию, купить ее лидеров, удержав при этом контрольные пакеты акций добывающей промышленности. Это будет своего рода «оранжевой эволюцией», одним из тех компромиссных вариантов, к которым питает слабость МНРП. В таком случае бесконечно линяющий бархатный диктат может продолжаться до бесконечности.

Проблема состоит также и том, что половина населения Монголии до сих пор живет за счет скотоводства, рабочий класс республики все еще не так велик. Крупных левых организаций, способных объединить разнородные слои общества под антикапиталистическими лозунгами, попросту нет. Скорее всего, именно наращивание производственной инфраструктуры по мере разработки ресурсов, приведет к качественному изменению массовой политики в Монголии. Если только кризис или революция, как это уже однажды бывало, не придут откуда-то извне.

В.Плотников, МГРД

Читайте также:

Монголия – жертва урановых разборок США и России
Неожиданная вспышка насилия в столице Монголии является прямым выражением усилившегося соперничества и борьбы США и России за ресурсы других стран.
Монголия богата природными ресурсами – ураном, молибденом, вольфрамом, углем, медью и золотом. По данным газеты Financial Times , в 2007 году произошла переоценка запасов урана в Монголии. Специалисты полагают, что они составляют 1,3 миллиона тонн. Это выводит страну на третье место в списке стран, обладающих самыми значительными резервами урана.
Журналисты полагают, что США имеют стратегическую заинтересованность в урановых рудниках Монголии.

России нужны две партии вместо 150
Говоря о событиях в Монголии, председатель Совета Федерации поддержал действия властей страны по подавлению беспорядков, вспыхнувших в результате недовольства сторонников оппозиции итогами парламентских выборов.
"Я рад, что у руководства Монголии хватило политического мужества не идти по пути так называемых революций - оранжевых и т.д. и не способствовать этому", - сказал С.Миронов.
Он заявил, что знает настроения монгольских избирателей, и "результаты выборов абсолютно соответствуют тем умонастроениям, которые есть у монгольского народа".
Согласно официальным данным, правящая Народно-революционная партия Монголии получила более 70% голосов, а оппозиционная Демократическая - около 25%.
Вместе с тем демократы объявили итоги выборов сфальсифицированными, после чего в столице Монголии начались массовые беспорядки.
"То, что было введено чрезвычайное положение, - абсолютно правильно, чтобы не допускать вот такого раскачивания лодки, чтобы там не появился какой-нибудь улан-баторский Майдан. Поэтому я считаю, что логика руководства страны и действующего президента абсолютно правильна", - заключил С.Миронов.

Обсудить на форуме