События во Франции изнутри. Письмо французского троцкиста.

По нашей просьбе, активист одной из самых крупных и влиятельных троцкистских организаций мира, французской Lutte Ouvriere (Рабочая борьба), написал небольшую заметку о происходящих в этой стране событиях.

Вы хотите знать о текущих событиях во Франции, о тактике тех и других? Я расскажу вам об этом.

Надо помнить, что движение протеста длится уже два месяца, если учесть университеты в провинции, которые начинали бастовать без надежды на то, чтобы другие к ним примкнули. Целый месяц длился протест изолированного меньшинства университетов против законопроекта СРЕ («контракт первого найма») — и, казалось, без эха и без перспективы на дальнейшее развитие. Обычно такие акции остаются без конкретных последствий. Активист должен знать об этом, чтобы не впадать от этого в деморализацию.

Но из-за того, что социальная и политическая жизнь непредсказуемы, постепенно студенты в других университетах стали «понимать», что СРЕ является дальнейшим шагом в растущей беззащитности наемных работников и, следовательно, ухудшении соотношения сил в ущерб наемных работников и в пользу работодателей.

Ничего особенного не скажу о содержании СРЕ, хотя по сути дела он не является новинкой. Везде в мире, в том числе и во Франции, хозяева пользуются массовой безработицей и страхом перед ней в рабочем классе для того, чтобы постоянно давить на рабочие и жизненные условия трудящихся. Этот регресс все сильнее и сильнее дает о себе знать как минимум в последние лет 20-30, в зависимости от страны, о которой речь идет. И важно иметь этот факт в виду, ибо он помогает правильно понять не особенно глубокий характер теперешнего движения, хотя оно широкое.

Несмотря на то, как думают (фантазируют) леваки со всего мира, которые приветствуют «парижскую весну», вещи здесь развиваются медленно и, если они расширяются, то, увы, пока не укрепились со многих сторон.

1. Только 5 — 10% студентов участвуют (и то не постоянно, не полностью) в мероприятиях бастующих.

2. Студенты в своем подавляющем большинстве мало- или вовсе неполитизированы. И когда они симпатизируют какой-либо партии, то скорее Соцпартии, т.е. «левой» правительственной партии французской буржуазии. Они вписывают свое движение не только в реформистскую проблематику, но и в перспективы парламентской или президентской смены власти, то есть смены правых — «левыми». И, увы, леваки (в основном манделисты и анархисты всех мастей) не предлагают никому (даже себе) других перспектив. Они хвостят за студентами — такими, какие они есть, — лишь придавая в словах движению более «радикальный» тон.

3. «Хвостизм» выражается в том, что они хвалят «спонтанность», стихийность того или другого меньшинства, а также в том, что они отказываются выступить против штрейкбрехеров-хулиганов, которые грабят демонстрантов, — отказываются выступить против них под предлогом, что эти хулиганы-люмпены «пролетарского» происхождения. Разве когда-нибудь штрейкбрехеры-хулиганы рекрутировались среди буржуа!
"Хвостизм" также выражается в том, что леваки идут на поводу тех студентов, которые считают самым главным в акциях -"силу примера". В общем и целом этот «хвостизм» плохо маскирует, что «леваки» не смогли до сих пор привлечь в движение активное большинство студентов, не говоря уже о массах.

4. Все-таки большинство студентов, и ныне даже масс, поддерживает протест, но, увы, пока только пассивно. И вопрос сейчас в том, чтобы превратить пассивную симпатию в активную. Наши товарищи среди студентов и гимназистов, которые часто были избраны в члены бюро комитетов бастующих университетов, систематически предлагают студентам апеллировать к трудящимся, ибо у тех же рабочих и служащих есть дети, которым угрожает СРЕ. Кроме этого, чтобы заставить правительство отступить, недостаточно просто ходить на площадь.

5. Очень важен тот факт, что премьер и президент ассоциировали свой имидж с успехом СРЕ, который явно создан в угоду прежде всего средней и мелкой буржуазии. Жадные лавочники и малые предприниматели хотят иметь зеленую улицу, чтобы эксплуатировать обезоруженных законом наемных трудящихся, тогда как крупные капиталисты не нуждаются в законе — они достаточно сильны и влиятельны, чтобы достичь своих целей (поднять прибыль) даже без помощи СРЕ (тем более, что уже есть целый ряд форм «спец-контрактов» по труду, которые фактически делают рабочий класс беззащитным перед буржуа).

6. Так что пока представители крупного капитала достаточно спокойно смотрят на события, которые не грозят им. Конечно, они грозят политиканам во власти. Но это — другое дело. Настоящие буржуа знают, что если уходят Ширак, де Вильпен и другие, то не менее пробуржуазные политиканы (в этот раз не правые, а члены Соцпартии) уже готовы их сменить во главе правительства и государства — и без вреда для буржуазии.

7. Вот почему Соцпартия, которая с начала молчала, сейчас с улыбкой качается на волнах движения, чувствуя себя уютно на демонстрациях (с начала тузы Соцпартии боялись туда ходить — и они это сказали в СМИ, — чтобы студенты не высмеивали их и не гоняли). По той же причине все профсоюзы, в том числе и самые видные жополизы хозяев и правительства, на ура участвуют в демонстрациях.
Эти демонстрации действительно многочисленны, число демонстрантов растет, но пока они остаются в рамках того, что допускают буржуазия и ее политический аппарат.

8. Именно поэтому мы не стремимся дать «революционные» перспективы движению: нам не хватило бы для этого человеческих и политических сил, но прежде всего мы никогда и не ставили перед собой такую глупую «задачу». Она является задачей лишь для болтунов-леваков. Мы же делаем все — как в университетах, так и на предприятиях — для того, чтобы студенты и рабочие контактировали, чтобы студенты шли на заводы агитировать рабочих своими листовками, своим молодым энтузиазмом, своими объяснениями о том, что беззащитность не является спецификой этого закона СРЕ, но частью нападения капитала на рабочий класс.

9. Конечно, на заводах и предприятиях наши активисты агитируют своих товарищей. Они пользуются случаем, чтобы проводить политическую агитацию не только против правительства (как делают соц-, компартия, профсоюзы и леваки — представьте себе, манделисты требуют, чтобы правительство ушло в отставку, что звучит «радикально» и прежде всего приятно для лидеров соцпартии!), но также и против государства капитализма.

10. С каким успехом? Пока только очень ограниченное меньшинство рабочих принимает участие в демонстрациях и забастовках (не длительных), хотя многие симпатизируют движению. Но на фоне этого движения наши товарищи показывают себя рупором (пока малослышным) возможной и необходимой контратаки всего рабочего класса.

11. Именно боязнь буржуазии того, что она может против своей воли пустить в ход желание рабочего класса пойти на контратаку, могло бы заставить буржуазию отступить от своих планов, хотя бы на время. И мы пытаемся объяснить это рабочим и даже студентам, опираясь не только на листовки, но прежде всего на то, что наши товарищи идут рядом с студентами и рабочими, и предлагают им выступать вместе против общих врагов.

12. Что будет дальше? — Неизвестно. Вопрос в другом. Надо делать то, что нужно и как следует. Надо следить за своей программой, а не хвостить за всем, что войдет в моду среди тусующейся молодежи. Именно поэтому иногда социал-демократы и леваки демагогически стараются настроить студенческие ассамблеи против нас, объясняя, что мы политические активисты, что мы хотим «оседлать» движение. Впрочем, это не важно. Почему? Во-первых, потому, что мы знаем, как им ответить. Во-вторых, потому, что в ходе движения мы уже нашли новые контакты, которые понимают, в чем мы отличаемся от других. В-третьих, потому, что — и это самое важное для нас — это движение уже дало толчок вверх настроению многих рабочих.

13. Нужно понять, что основной ход вещей от нас не зависит. Три месяца назад никто не мог догадаться или спрогнозировать, что будет сегодня. Но от нас зависит, сможем ли мы подготовиться морально, человечески, политически и организационно к перспективе такой возможности. И когда она, эта возможность, принимает ту или иную форму, важно не отступить от своих взглядов и программы и искать все, что сможет укрепить движение без попытки «форсировать» его, одновременно имея в виду поиск всего того, что сможет укрепить сознание и воинственность нашей единственной силы — рабочего класса.

14. Будем надеяться, движение пойдет как можно дальше. Но если оно будет способствовать тому, что настроение рабочего класса усилится и рабочий класс поймет из всего хода движения, что коллективно бороться можно, что коллективная борьба полезна и выгодна, что «низы» не обречены идти ко дну, что можно и надо поднять голову и что, давая кулаком по шапке имущих и господствующих, можно улучшить судьбу трудящегося народа, — если оно будет способствовать всему этому, то значит эти события уже произойдут не зря. В этом наша надежда… И лучшая для нее гарантия в том, что к этому направлена наша борьба.

В заключении скажу, что, конечно, мы довольны происходящим. Но вместе с этим мы не наивны. Мы смотрим на ход событий внимательно, и мы перед ним отнюдь не зрители. Мы стараемся быть активными и сознательными участниками событий, но не в качестве леваков, а борцов революционного рабочего движения.

Тут нужно совмещать своего рода пессимизм (отказ от всякого рода иллюзий) с оптимизмом воли («действуй решительно, даже когда сомневаешься в возможности победы»). В этом наш подход кардинально отличается от подхода «радикалов» в словах — оппортунистов в действии, которые подсознательно льют воду на мельницу левобуржуазных партий. Он также отличается от позиций активистов из других стран, которые, ничего не делая, в лучшем случае довольствуются тем, что происходит за рубежом, а в худшем -"все знают" и всегда готовы тебе «объяснить», и даже советовать тебе на тему того, что они фантазируют насчет положения в чужой стране.

Социальная и политическая ситуация достаточно богата, чтобы мы не выдумывали ее, даже когда она не та, о которой некоторые мечтают.

С троцкистским приветом, П.

Обсудить на форуме