По листовке

Его цех столпился у кассы. Издалека ему показалось, что это очередь, и он обрадовался – значит, деньги все-таки выдают.

Подойдя поближе, он увидел, что это просто разбившаяся на отдельные группы толпа: кто-то молча стоял, глядя в пол, кто-то горячо спорил. Окошечко было закрыто; со всех сторон доносились ругательства.

Подойдя к толпе, он спросил крайнего – кажется, его звали Сергей, но он боялся ошибиться, поэтому обратился к нему безлично:

– Слушай, а что такое?
Сергей показал на бумажки, облепившие по кругу проем кассы.

– Написано, что будут выдавать на следующей неделе.

Артем протиснулся к окошечку. Среди посеревших прошлогодних объявлений он увидел новое, со всех сторон стянутое скотчем:

«По техническим причинам выдача денег работникам восьмого цеха будет производиться с 1 по 3 марта».

– Ну что, все, закрывают нас? – кто-то хлопнул Артему по плечу.

Это был наладчик Алексеев, молодой парень с наушником от мобильного телефона в ухе.

– Что, уже подтвердили? – обернувшись, спросил Артем.

– А что здесь подтверждать? Смешной ты! Полтора месяца пашем без зарплаты, второй раз откладывают выдачу, а ты хочешь подтверждения! Ебаный в рот, да нас закроют на следующей неделе!

Артем покачал головой. Именно подтверждения слухов о том, что их цех как самый близкий к шоссе продан под склад и им осталось доработать еще полмесяца, ходил еще с конца года. Кто-то, заявляя, что это дело решенное, уже давно ушел работать в другое место, кто-то, вроде Артема, еще надеялся.

– Артем, чего мы будем здесь ждать? Надо валить отсюда, и все.

Артем помедлил, а потом спросил:

– Куда? Знаешь что-нибудь?

– Ну конечно! Те ребята, что ушли в декабре, зовут на один завод в Обухово… Там, короче, не завод, а так, цеха разные… Ну, в одном там нужно делать такие хуевины… для дисков… ну, куда диски вкладывать, понимаешь?

– И сколько платят?

– Да ну, Артем, работа плевая, а дают пятнадцать тонн, плюс премия, все дела. Они говорят, что если больше работаешь, то и все двадцать выходят.

В этот момент толпа затихла. Из маленькой дверки у кассы вышел толстенький замглавного бухгалтера в новом костюме, с чуть расслабленным узлом галстука.

 Запустив руки в карманы, он громко спросил:
– Что здесь за собрание устроили? А ну-ка все отсюда – работать мешаете!
В толпе раздался гул, слабые реплики, ругательства. Кто-то потянулся к выходу.
Бухгалтер, осмелев, сказал повелительно:

– Расходимся, расходимся… Все читать умеют? – он указал пухленькой ручкой на объявление. – Вот тогда и получите… Всё, выходим! Вы-хо-дим! – сказал он четко, делая ударение на каждом слоге.

Рабочие не могли просто так разойтись – они хотели задать интересующий их вопрос, но никто не осмеливался. Чем дольше они так молча стояли, тем слабее себя чувствовали, но это унижение не останавливало их. Все ждали самого смелого.

Артем был чуть ли не ближе всех к толстенькому бухгалтеру. Он чувствовал на своей спине взгляды других рабочих и понимал, что они каждый из них думает: «Ну, зачем я буду говорить! Он еще не услышит! Вот пусть скажут те, кто ближе».

Артем еще колебался несколько секунд, а потом тихо сказал:
– Извините, тут говорят…

Бухгалтер наигранно наклонился к Артему и нетерпеливо, будто его отрывают от важных дел, произнес:
–Что-о-о?

Артем повторил громче:
–Тут все говорят, что наш цех закрывают и под склад продают… Потому и зарплату не выдают, и выдавать, вроде, не будут…

Он сказал это неуверенно, будто извиняясь за то, что верит слухам. Бухгалтер махнул рукой:
– Вам же уже говорили: никто цех не закрывает. Вы что? Зарплату не выдают на этой неделе, потому что сейчас идет проверка счетов налоговой инспекцией… Понимаете? Все будет в порядке, проверка подходит к концу… В любом случае, мы все законы соблюдаем…

За спиной Артема опять раздался гул. Рабочие стали обсуждать услышанное.
– Расходимся! – громко повторил чиновник. – Ребята, я же вам все сказал!

Рабочие стали медленно выходить из заводоуправления. Кто-то сразу шел к метро, кто-то останавливался на крыльце и курил. Обсуждали услышанное от бухгалтера. Осмелевшие, они вполголоса называли его «маленькой свиньей», «толстожопым», «толсторожим» и прочее. Один рабочий, сорокалетний, худой, с седеющими длинными вьющимися волосами, воскликнул:

– А как вы думаете, что он там за дверью делал, а?.. Кассирш ебал! – и эта грязная шутка развеселила всех кругом, хотя, смеясь, многие пугливо оглядывались на входную дверь.

Здесь же, на крыльце, Алексеев спросил Артема:

– Ну что, пойдешь со мной работать?

Артем пожал плечами:
– Так ведь все-таки не закрывают, он же сказал…

Алексеев махнул рукой. Когда оставшиеся рабочие решили пойти в пивную, он отказался, сославшись на свидание, и быстрым шагом пошел к метро.

Зарплату не выдали и на следующей неделе. На те же вопросы рабочие слышали те же ответы. Некоторые пошли в профсоюз, но там никого, кроме дежурного, не оказалось, и он, постукивая ручкой по лежащим на столе бумагам, ответил:

– Послушайте, сейчас идет проверка нашей бухгалтерии налоговой инспекцией. Что мы можем сделать? На следующей неделе будет собрание трудового коллектива, от вас там будут делегаты, внесем в повестку дня ваш вопрос и обсудим…

–… что, закрытие цеха? Ну, нет, такой информации не поступало… Кто вам сказал?.. Да нет, слышал, но… вот смотрите, это как с солью. Видели по телевизору?.. Все это слухи!

Между прочим дежурный профсоюза напомнил, что восьмой цех очень плохо платит членские взносы.

Тех, кто пошел в профсоюз, остальные ждали на крыльце. Все происходило седьмого марта, в предпраздничный укороченный день; рабочие надеялись получить деньги хотя бы сегодня, чтобы купить женам цветы. Теперь, когда выдачу вновь перенесли на неопределенный срок, все были злые, много курили и много ругались. Через полчаса на крыльцо вышел охранник – недавно уволившийся из милиции молодой парень с маленьким и презрительным лицом – и прикрикнул на рабочих:

– Ну, что столпились? Чего орете? Вашу ругань во всем здании слышно! Тут женщины восьмое марта справляют, а вы… развели тут, – обычно у охранника все приказания заканчивались матом, но сейчас он ругал за мат и поэтому с трудом сдержался. – Идите домой… Всё!

Артем не планировал ехать домой. Дома была мама, ей нужно было дарить подарок, которого пока не было, слушать ее жалобы на здоровье и упреки, что он уже почти месяц работает без зарплаты. Он хотел отправиться к своей подруге, Ларисе, женщине его возраста, сорокалетней продавщице на рынке. Она жила в Купчино, и время от времени они встречались, чтобы провести вместе вечер или ночь. Иногда, когда он был при деньгах, они сначала шли в кафе в ее районе, но в последнее время Артем мог купить только вино и конфеты, поэтому сейчас он ехал сразу к ней. Эта связь не обременяла их, зато удовлетворяла обоих.

В метро Артем сидел у двери. На «Электросиле» его кто-то окликнул; он поднял глаза и увидел Алексеева с букетом цветом. От Алексеева сильно пахло дезодорантом и коктейлем, который он потягивал из банки.

– Привет, Артем! Как дела?

– Ничего, а ты где теперь? – спросил Артем. На прошлой неделе Алекссев ушел с завода, заявив, что он «не ишак ебаться тут бесплатно».

– Да я на том заводе, про который я тебе говорил, помнишь? Ну, где коробки для дисков штампуют.

– А-а-а, и как там?

– Нормальною. Воняет только этим… пластиком – коробки-то, короче, из пластика делают, а так все просто… Механика у них там везде – стоишь и штампуешь.

Артем понимающе кивнул.

– Зарплата пока не знаю как, сам знаешь, первую неделю. Обещают двадцать косарей. – Алексеев усмехнулся. – Запах меня, правда, уже достал. С работы уходишь, а такое ощущение, что не ушел – всё вонь эту чувствуешь… Но, короче, это ничего: кореша мои говорят, что у них тоже так сначала было, а потом привыкли, уже не замечают.

Алексеев глотнул коктейля:

– А у вас там как? Все мурыжат, деньги обещают?

Артем рассказал, что все по-прежнему.

– Да ну, блять, – ответил молодой рабочий, – эту хуйню мы проходили, знаем: «Поработайте-ка, ребятки, потерпите», а потом хуяк пинком по зад – до свидания, цех «перепрофилируется»… Пиздюки… Мой тебе совет – пошли их всех подальше и найди себе нормальную работу. Ты ведь молодой еще… А-то хочешь, давай к нам, нам люди нужны.

Артем сказал, что подумает.

– Ну, ладно, братан, я выхожу сейчас – к девчонке еду, к невесте своей… Давай, звони, если что!

На следующий день, проснувшись в квартире Ларисы, Артем решил, по случаю праздника, приготовить завтрак сам. Рядом сидела его подруга и, разглядывая в карманное зеркальце свое стареющее лицо, спрашивала Артема о работе.

– Слушай, давай я поговорю с братом. У них такая же ерундистика была, так он нашел новую, полегче и поденежнее, – сказала Лариса, оттягивая веко и разглядывая левый глаз.

– А что за работа?

– Вроде что-то в порту делать. Я точно не знаю. Он сегодня мне позвонит, с 8 марта поздравить, так я узнаю.

Оказалось, что где-то на «Площади Ленина» есть маленький цех, в котором срочно, по заказу, изготавливают детали для разгрузочного оборудования порта. Зарплата сдельная и хорошая. Артем решил подумать. Днем, когда они с Ларисой пошли в универмаг «Фрунзенский» на Бухарестской и разглядывали там дорогие деликатесы, Артему вдруг захотелось ей что-нибудь купить, но он осознал, что почти все ему не по карману. После этого он и решил уйти с работы.

На следующий день он позвонил на завод и сказал, что заболел. Дежурная зло крикнула:

– Все вы после праздника болеете! – и бросила трубку.

Он съездил на «Площадь Ленина», нашел в каком-то переулке цех и обо всем договорился. Его специальность была нужна, навыком особых не требовалось. Правда, его предупредили, что официально оформлять не будут: и ему лучше, и им – налоги платить не надо, – да и работа не постоянная, от заказов зависит. Но в понедельник (был четверг) попросили приехать к семи утра.

Артем понесся в заводоуправление и написал заявление об уходе по собственному желанию. Потом успел поймать на выходе ребят из цеха и попрощаться с ними. Они, пожимая ему руки, говорили:

– Ну, мы еще поработаем тут. Может, все нормально будет…

Один, пожилой, почти пенсионного возраста рабочий, кормящий парализованную жену, говорил:

– Тебе хорошо, ты молод… А я куда пойду? Я же тридцать лет на этом заводе вкалываю, у меня и пенсия скоро…

С понедельника по среду Артем трудился от семи утра до десяти вечера – приняли срочный заказ, нужно было сдать все в четверг. Работать было не тяжело, но очень утомительно. К среде Артем все делал и общался на полном автомате. Другие рабочие на вид были нормальные, почти все новенькие, как и Артем, большинство – молодые, постоянно меняющие работы, но везде недовольные заработком. Правда, из-за непрерывного труда он так толком ни с кем не познакомился, даже имен почти не знал.

Успели все сделать в срок. В среду вечером, когда они, придавленные к земле усталостью, с серыми лицами, столпились вокруг менеджера, им в конвертах выдали деньги. За три дня получилось по две с половиной тысячи. Кто-то ругнулся, сказав, что за такой труд это мало, а Артем и многие другие, кто получал в месяц по десять, были довольны. Сил на выпивку уже не было, и все разъехались по домам.

Два дня Артем провел у своей подруги: купил ей во «Фрунзенском» корейских деликатесов, вина, фруктов. По его расчетам, работа должна была начаться через неделю, и он, лежа в постели с Ларисой, рассуждал:

– А чё, я думаю – нормально. Пару дней отдыхаешь, ни о чем не думаешь, потом вкалываешь, получаешь прилично – и опять отдыхаешь. Никакой тебе рабочей недели, зато свободней.

Лариса соглашалась:
– Ну да, вот ведь как говорят: не человек для работы – работа для человека. правильно?

Менеджер всем сказал, что позвонит, как только будет заказ, но прошла неделя, а звонка все не было. Артем уже и сам стал каждое утро звонить в офис, но девушка отвечала ему, чтобы он ждал вызова. Деньги кончались, но это было не главное: от безделья он не знал, куда себя деть. Сначала он каждый день вечером таскался к Ларисе, но потом она ему надоела, кроме того, с пустыми руками он не мог к ней ехать. Оставалось сидеть дома и смотреть телевизор, пить пиво и ругаться с матерью. Гулять он не привык и не умел: пару раз выходил в магазин, но просто так, без цели бродить не хотел. Друзья из соседних парадных приходили домой усталые, встретиться почти всегда отказывались, а если и садились с ним выпивать, то были немногословны, лишь изредка бормоча:

–Ох, бляяяя, Тёма…

Наконец, после двух недель безделья, Артем поехал на завод. Цех был закрыт. Вышел охранник и, жуя какую-то пищу, развел руками:

– Ну что вы все ходите? Вам же сказали – позвонят! Мы что, виноваты что ли, что нет заказов? Так бывает – то нет и нет, а то бац – и работают неделями без отдыха. Потерпи, отдохни…

– Так деньги кончились! – заметил Артем.

– И что, я тебе их должен выдать?.. Все вы мне про деньги твердите… Извини, ничем не могу помочь.

Охранник махнул рукой – мол «иди» – и закрыл дверь.

Наступали сумерки. Хотя и была середина марта, было очень холодно и шел снег. Артему не знал, что ему делать: без денег к Ларисе ехать он не мог, к тому же она ему надоела; дома его ждало все то же, что он видел за последние двадцать лет. Из друзей он никого видеть не хотел.

Артем медленно шел по переулку. Он редко ругался матом, но тут не выдержал:
– Суки! – громко сказал он с ненавистью, а затем выдал сложное извилистое выражение, услышанное когда-то от одного мастера ругательств.

Артем слегка успокоился. Он решил зайти в небольшой кабак на Кондратьевском проспекте. На оставшиеся сто рублей можно было выпить грамм двести водки и закусить арахисом.

В кабаке сидела компания рабочих и пила пиво. Артем взял водки и тут же залпом выпил. Он с утра почти ничего не ел – не хотелось – и теперь очень быстро пьянел. Кабак заволокло дымкой, голоса и музыка из радио смешались в один сплошной гул. Он заказал еще сто грамм опять их тут же выпил. Теперь стало совсем легко. Артем поднялся, уронив пластиковый стул, обернулся, но не стал его поднимать и вышел на улицу.

Снег повалил со всей силы. Артем неуверенно пошел на остановку троллейбуса, бормоча что-то себе под нос. Он еще не настолько опьянел, чтобы совсем забыть, кто он и где он, поэтому сквозь ужасный шум в голове и обрывки каких-то воспоминаний и слов, он вдруг спросил себя: «Чего это я так быстро окосел?» Ему хотелось еще выпить, но денег осталось только на проезд.

На остановке никого не было. От скуки от подошел к кирпичной стене какого-то завода и стал читать объявления. Неожиданно он увидел грязный, в некоторых местах оборванный, лист бумаги, который начинался словами: «Товарищи рабочие!» Кое-где поверх листка уже наклеили другие объявления. Артем осторожно оторвал их и стал читать то, что осталось от этой листовки.

Он сразу понял, что это была политическая листовка. Текста было много, и он был очень сложный, и Артем изучал ее очень медленно.

Подъехал троллейбус. Артем обернулся – этот номер ему подходил – и продолжил читать листовку.

В ней автор говорил рабочим, что они работают день и ночь, а платят им мало. Хозяева их наживаются и «разъезжают на дорогих машинах». По телевизору рабочим «дурманят» головы. Между тем без рабочих все в этом мире остановилось бы; приводились в пример докеры петербургского порта, которые начали забастовку с требованием повысить зарплату.

Артему листовка понравилась, хотя он понял и разобрал только половину. Внизу был указан мобильный телефон для связи.

Подумав немного, Артем достал свою трубку и набрал этот номер.

Ему ответил молодой голос. Артем, закрывая телефон от ветра и стараясь говорить как можно более трезво, сказал:

– Алё, я это… по листовке звоню, тут на стене увидел…

– Да?..

– Хорошая у вас листовка, верная… – тут Артем сорвался. – когда же, блять, автоматы-то нам дадут, чтобы всех этих хозяев перестрелять, а?.. Сук этих…

На том конце возникла пауза. Затем Артема спросили:

– А вы кто, где работаете?

– Да я тут устроился на одну работку… поработал три дня, дали две с половиной… сказали: «мы вам позвоним»… и все. Теперь молчат, говорят: «Нет заказов»… Суки… Вот таскался к ним…

– Понятно… Ну, нужно же что-то делать, правильно?

– Да я же говорю – автомат, и их всех…

Опять возникла пауза:

– Автомат – это хорошо, но нужно постепенно, потихоньку людей собирать. Вы же один ничего не сделаете.

Артем не очень понял последнюю фразу. В нем опять поднялась ненависть и он повторил:

– Блять, да мне только автомат!..

Голос рассмеялся.

– А вас зовут-то как?

– Артем.

– А меня – Игорь… А листовку вы где увидели?

– Да тут, на Кондратьевском…

– Давайте держать связь. Я вам позвоню.

– Ну, давай…

– До свидания, Артем.

– До свидания.

После разговора Артем еще долго смотрел на стену.

Подъехал троллейбус. Сев в него и заплатив кондуктору, Артем устроился у окна. Он уже почти забыл о разговоре с автором листовки. В его голове опять поднялись разные мысли, воспоминания, желания. Они свободно плавали в его сознании, и если бы его спросили, о чем он думает, то он бы ответил, что ни о чем. Вскоре он задремал.

Троллейбус был почти пустой. У кабины водителя сидели двое рабочих и что-то обсуждали; недалеко от них целовались молодой парень и девушка. Кондуктор, уткнувшись лицом в шарф, смотрела перед собой в одну точку.

За окном мелькали заводы Выборгской стороны.

А. Малютин

Обсудить на форуме