Частная собственность

У Маркса есть замечательные слова, что раб, решивший добиться освобождения, прежде всего, должен освободиться от мысли, что рабство является его уделом. Данный материал для читателя должен послужить большим подспорьем, так как делает очевидным, как в советские времена, людей, веривших, что они стоят социализм, сталинисты, путём оболванивания, удерживали в рабстве.

Полагаю, что данный материал поможет рабочему человеку порвать с анархизмом и синдикализмом, развернуться лицом к научному социализму и обратить к нему все свои мысли и надежды об освобождении от наёмного рабства.

Прогрессивным интеллигентам данный материал, быть может, позволит избавиться от пут сталинской идеологии и направить свою энергию на дело просвещения и объединения под знаменем марксизма рабочего класса, позволит повести борьбу за социализм в русле подлинной коммунистической практики.

Что может предоставить молодому человеку капитализм? Участь безработного или паупера. Борьба за рабочий класс и за социализм раскрывает перед молодостью необозримые горизонты. Что может быть прекраснее, чем возможность вершить не только свою собственную судьбу, но и саму историю? Не следует вписывать свои имена в чужую историю, следует вершить свою собственную историю!

---

ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ

ГЛАВА 1. СТАЛИНИСТЫ.

За годы существования Советской власти, начиная с того момента, когда генсеком ВКП(б) стал Сталин, постепенно осуществлялась подмена марксизма сталинизмом. Официально давались клятвы в верности и преданности марксизму, заветам Ленина, а тем временем одно марксистское положение за другим аккуратно заменялось различными сталинскими догмами. Со временем этих замен оказалось столько, что они до неузнаваемости исказили революционное содержание марксистского учения.

Проделывалась такая подмена сталинской кликой с одной единственной целью – политически дезориентировать и подчинить себе рабочий класс посредством идеологической обработки его сознания. И ей это удалось в полной мере.

Современное российское коммунистическое движение представляет собой движение сталинистов, теоретический уровень которого не превосходит уровня мелкобуржуазных социалистов, таких как Дюринги и Прудоны, которые считали, что социализм возможен и на основе товарного производства. Родственность “душ” выявляется тем, что сталинисты тоже не видит противоречия в том, что в СССР было объявлено о построении социализма, в то время как продолжали сохраняться классы и товарно-денежные отношения.

Сегодня значительная часть сталинистов проэволюционировала на позиции буржуазного социализма. Их представители открыто говорят о том, о чём ещё мелкобуржуазные сталинисты предпочитают помалкивать: “Маркс ошибся, сказав, что при социализме будет бестоварное производство и не будет вовсе денег. История СССР доказала, что при социализме возможно сохранение товарного производства и денег”. Читателю, наверное, и самому не раз доводилось слышать подобные изречения. Вариаций, на самом деле, не так уж много: Маркс ошибся, Маркс не учёл, Маркс не предвидел, Маркс устарел и т.д. и т.п.

Попадаются даже такие уникумы, которые заявляют о необходимости сохранения частной собственности! Можно было бы посмеяться над таким заявлением, если не было бы так грустно. Ведь в Манифесте Коммунистической партии, который, между прочим, является программным документом, цель коммунистов сформулирована как необходимость уничтожения частной собственности. Непонятно, чего больше в заявлении такого горе-коммуниста: лицедейства или непонимания, почему именно таким образом сформулирована цель коммунистов.

Анекдотично выглядит и уж совсем “свеженькое” заявление одного такого “продвинутого” сталиниста, что “в наше время интеллект человека тоже превращается в средство производства”! [Интеллект – мыслительные способности человека].

Чем человек отличается от попугая? Наверное, тем, что, в отличие от попугая, осмысливает подаваемую ему информацию. Любопытно, из каких источников эти горе-материалисты черпают свои знания, случайно не из “трудов” современных буржуазных экономистов?

Если интеллект стал средством производства, то наш “продвинутый” сталинист, ничего не приобретая, сразу превращается в богача, так как помимо уже упомянутого средства производства, он “становится” обладателем, по крайней мере, ещё двух: органа, который служит средством производства детей и органа, который служит средством производства глупостей. А как дойдёт дело до экспроприации такого богатства…. М-м…. Лучше сразу, пока ещё не поздно, отказаться от своих слов.

Шутки шутками, но и первые, и вторые, называясь коммунистами, дискредитируют не только это слово, но и само учение Маркса. Что поделаешь, если сталинисты не понимают, что быть коммунистом, в первую очередь, означает быть последователем и пропагандистом марксова учения, а не сталинских мелкобуржуазных догм. Но если бы дело ограничивалось только этим!
Продолжая называть себя коммунистами и объявляя Сталина последователем и учеником Ленина, продолжая отождествлять сталинский политический режим с научным социализмом Маркса, сталинисты, тем самым, переносят ответственность за все кровавые сталинские преступления на марксизм. Но тем самым они превращают марксизм в пугало для миллионов рабочих. Вот реакционное содержание исторической работы сегодняшних сталинистов! Сталинисты, называя себя коммунистами, на деле выступают как антикоммунисты!

Называть себя коммунистом это ещё вовсе не означает быть таковым в действительности. Тысячу раз произнесите: халва, халва, халва, - во рту от этого слаще не станет. Существует большая разница между тем, что люди воображают о себе и тем, чем они в действительности являются. Этим горе-коммунистам и горе-материалистам не мешало бы напомнить слова Маркса, что в обществе всегда господствуют идеи господствующего класса. А весь сталинский идейный хлам, подлакированный под марксизм, появился на свет в качестве государственной идеологии именно в годы правления сталинской клики, после того как она, захватив руководство в партии и в Советах, осуществила переход с положения подчинённой партийной бюрократии на положение господствующего класса, т.е. преобразилась из партийной бюрократии в новый господствующий класс.

Этот переход эмпирически обнаруживается в двух моментах.

Во-первых, в определённой функции [разделение труда], которую выполняла эта клика во всей системе общественного хозяйства: управление трудом и средствами производства.

“Классами называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определённой системе общественного производства, по их отношению (большей частью закреплённому и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают.

Классы, это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определённом укладе общественного хозяйства”. [1]

Во-вторых, в своей неподконтрольности и политической независимости, как от самого рабочего класса, так и от всех трудящихся масс.

Уничтожение сталинской кликой революционного авангарда рабочего класса и, тем самым, политического контроля со стороны рабочего класса – вот подлинное содержание политического контрреволюционного переворота, осуществлённого сталинистами в Советской республике. Но горе-коммунисты и горе-материалисты этого в упор не замечают.

Присмотритесь к сталинским идеологам, - этим поборникам “сталинского социализма”.

Они вовсе не намереваются просвещать рабочих с целью пробуждения их классового сознания, с целью помочь организоваться рабочему классу в самостоятельную политическую силу. Такую работу можно выполнить только посредством пропаганды марксизма. Но именно это сталинисты и не могут себе позволить, так как возьмись они за выполнение такой работы, на каждом шагу они невольно стали бы разоблачать сталинизм, следовательно, и самих себя. К тому же в качестве политической силы они рассматривают не рабочий класс, а самих себя. Они хотят командовать и управлять рабочим классом. Поэтому вся их деятельность по отношению к рабочему классу осуществляется на поповский манер: запугивая ужасами капитализма, они призывают рабочих стать под знамёна сталинизма.

Кем были ещё в недалёком прошлом, эти сталинские идеологи: журналистами, преподавателями в вузах, которые под вывеской “марксизма-ленинизма” вдалбливали в головы студентам идеологию сталинизма, партийными работниками? Они были идеологическими попами КПССовской верхушки. Их “благими” намерениями вымощена дорога в сталинскую казарму.

Они мечтают о реставрации “сталинского социализма”. Они, конечно же, надеются занять в реанимированном сталинском государственном аппарате управления привилегированное местечко. Дальше этого их интересы не идут. Рабочим же в этой системе “сталинского социализма” опять будет уготована участь наёмного рабочего скота.

Для идеологов сталинизма всё представление о социализме воплощается в заботящемся о них государстве. Вот вам и доведённая до своей абсолютной формы дюринговская идея справедливого распределения, - сталинское государство, – вот предел их мечтаний.

“Всякое распределение предметов потребления есть всегда лишь следствие распределения самих условий производства. Распределение же последних выражает характер самого способа производства. Например, капиталистический способ производства покоится на том, что вещественные условия производства в форме собственности на капитал и собственности на землю находятся в руках нерабочих, в то время как масса обладает только личным условием производства – рабочей силой. Раз элементы производства распределены таким образом, то отсюда само собой вытекает и современное распределение предметов потребления”.  [2]

“Индивидуум, принимающий участие в производстве в форме наёмного труда, участвует в продуктах, в результате производства, в форме заработной платы. Структура распределения полностью определяется структурой производства…”.[3]

“Если же вещественные условия производства будут составлять коллективную собственность самих рабочих, то в результате получится также и распределение предметов потребления, отличное от современного.

Вульгарный социализм (а от него и некоторая часть демократии) перенял от буржуазных экономистов манеру рассматривать и трактовать распределение как нечто независимое от способа производства, а отсюда изображать дело так, будто социализм вращается преимущественно вокруг вопросов распределения”. [2]


В их представлении именно государство является высшей социальной инстанцией справедливости, которая может вознести их над рабочим классом, обеспечить привилегиями и защитить их от рабочего класса. Впрочем, в нашей истории сталинской кликой подобные мерзости уже проделывались.

Для марксиста же государство – это исторически сложившийся, с возникновением классов, паразитический нарост на теле общества, которому, будучи преобразованному революционным пролетариатом в пролетарское полугосударство, при построении социализма суждено будет отмереть. Для марксиста высшей социальной инстанцией является коммунистическое общество равноправных.

Государство – это политический орган господства одного из классов. Социализм же - это упразднение классов. Но с упразднение классов, за ненадобностью отмирает и само государство. Для марксиста социализм есть отрицание государства, а не его переименование в “социалистическое” на сталинский манер.

ГЛАВА 2. О НАШИХ РАЗНОГЛАСИЯХ.

Сегодня все российские "коммунисты" [читай сталинисты], безусловно, считают себя материалистами. Их воззрения на советский период истории таковы:

1) в СССР была уничтожена частная собственность;

2) в СССР была осуществлена замена капиталистических производственных отношений на социалистические;

3) в СССР был построен социализм;

4) в СССР собственность была общенародной, общественной и государственной одновременно;

5) в СССР было социалистическое государство.

Итак, сталинисты все в один голос твердят, что в СССР были заменены буржуазные производственные отношения на социалистические.

Всем известно, что в СССР сохранялись товарно-денежные отношения. А разве эти отношения не являются производственным отношением? Давайте посмотрим, что говорит по этому поводу Маркс:

“Деньги – не вещь, а общественное отношение. Почему отношение, выраженное деньгами, как и всякое другое экономическое отношение, как разделение труда и т.д., есть производственные отношения? Если бы г-н Прудон составил себе ясное представление об этом отношении, деньги не казались бы ему исключением, членом неизвестного  или искомого ряда, вырванным из этого ряда.

Он нашёл бы, наоборот, что это отношение есть лишь одно из звеньев целой цепи других экономических отношений, с которыми оно поэтому очень тесно связано; он признал бы, что это отношение соответствует определённому способу производства, точно так же, как ему соответствует индивидуальный обмен”. [4]

Итак, по Марксу, денежные отношения – это отношения экономические и, как и разделение труда, является производственным отношением. Во второй половине цитаты говорится, что денежные отношения “есть лишь одно из звеньев целой цепи других экономических отношений”, которые в своей совокупности, т.е. вся цепь этих отношений, “соответствуют определённому способу производства”.

Закономерен вопрос, неужели сталинисты не видят противоречия? Ведь товарно-денежные отношения – как одно из звеньев “целой цепи” буржуазных производственных отношений – сохранились в СССР, а сталинисты говорят о состоявшейся замене буржуазных производственных отношений на социалистические.

Те сталинисты, с которыми приходилось общаться, пытались объяснить такую нестыковку с марксизмом следующим образом: “Пролетариат взял власть, экспроприировал частную собственность капиталистов, собственность стала общенародной. Деньги сохранились, но изменился характер денежных отношений, а именно: при капитализме зарплата – это цена рабочей силы, а в СССР зарплата – это эквивалент труда” и т.д. и т.п.

Как можно говорить об изменении характера денежных отношений, если “денежные отношения” уже по определению являются буржуазным экономическим отношением? Термин “денежные отношения” и означает буржуазный характер этих отношений. И в данном случае говорить об изменении характера “денежных отношений”, - всё равно что говорить об изменении характера самого буржуазного характера, как будто у денежных отношений помимо их буржуазного характера сверх того имеется ещё какой то характер?!

Чтобы там не говорили нам сталинисты, денежные отношения, как буржуазная форма отношений, в СССР сохранились. Они не были уничтожены и заменены на экономические отношения общественной формы, общественного характера.

Всё, что было осуществлено сталинистами, так это то, что они стали называть эти буржуазные отношения социалистическими, т.е. они просто сменили вывеску, не изменяя сущности самих отношений. Точно так же и зарплата в СССР из цены рабочей силы волшебным образом “превратилась” в эквивалент труда, несмотря на то, что основоположниками марксизма тысячу раз было сказано, что труд не может иметь стоимости, что труд стоимости не имеет.

Сталинисты говорят об изменении характера денежных отношений при социализме. А вот что говорит о деньгах Маркс:

“Деньги представляют собой необходимый продукт определённых отношений производства и общения и остаются “истиной”, пока эти отношения существуют, - это, конечно, совершенно не касается такого святого мужа, как святой Макс…”.[5]

Наверное, сказанное также совершенно не касается и таких святых мужей, как сталинисты – этих идейных последователей своего духовного семинариста-недоучки. Но независимо от этого, деньги не перестают оставаться истинной.

Что деньги зародились не при “сталинском социализме”, а задолго до него – это всем известно. Маркс говорит, что деньги являются продуктом “определённых отношений производства” и до тех пор, пока эти “отношения производства” будут существовать, будут существовать и сами деньги. Выходит, что при “сталинском социализме” сохранились ещё те “отношения производства”, которые когда-то породили деньги.

Что же это за такие отношения производства? В марксизме такие отношения производства всегда назывались отношениями частной собственности.

Сталинисты могут и непременно нам возразят, что в СССР была уничтожена частная собственность.

Говоря об уничтожении в СССР частной собственности, сталинисты, как и в случае с характером денежных отношений, опять софистикой подменяют диалектику. Они “частную собственность” рассматривают как обладание вещью, принадлежащей частному лицу – капиталисту. А вот что говорит по этому поводу Маркс:

“Частная собственность, например, представляет собой не простое отношение и уж совсем не абстрактное понятие или принцип, а всю совокупность буржуазных производственных отношений – речь идёт не о подчинённой, пришедшей к гибели, а именно о существующей теперь, буржуазной частной собственности, - так как все  эти буржуазные производственные отношения являются классовыми отношениями, что должно быть известно каждому ученику из Адама Смита или Риккардо…”. [6]

Маркс называет “частную собственность” всей совокупностью “буржуазных производственных отношений”; называет “частную собственность” классовым “отношением”. Он говорит о классовом отношении, а сталинисты – об обладании вещью частным лицом, любопытно, не правда ли? “Экспроприировали частную собственность капиталистов” и “собственность стала общенародной” и т.п. - всё та же дешёвая похлёбка сталинского розлива. Но ведь товарно-денежные отношения, как элемент буржуазных производственных отношений, в СССР сохранились.

В свою бытность Марксу приходилось сталкиваться и с подобными софистскими подлогами. Так, критикуя мелкобуржуазные воззрения Штирнера, Маркс говорит:

“Он отождествляет, прежде всего, “обладание” чем-нибудь в качестве частного собственника с “обладанием” вообще. Вместо того чтобы рассмотреть определённые отношения частной собственности к производству, рантье, коммерсанта, фабриканта, рабочего, - причём “обладание” оказалось бы вполне определённым обладанием, оказалось бы командованием над чужим трудом, - вместо этого он превращает все эти отношения в “обладание” как таковое”. [7]

Впрочем, не станем устраивать перепалку со сталинистами, это дело безнадёжное и неблагодарное.

Основоположники марксизма были великими мыслителями и учёными. И как великие учёные они не могли не разъяснить содержание терминов, посредством которых должны были изложить своё материалистическое мировоззрение. Такие разъяснения, как правило, следует искать в ранних рукописях.

Берём одну из ранних рукописей. Начало и конец рукописи “утеряны”. Берём другую рукопись – картина та же. Но в огромном массиве исторического материала, оставленного в виде критических работ, сохранились отдельные золотые россыпи. Так, например, в первой части работы “Немецкая идеология”, в которой оказались “утерянными” несколько фрагментов рукописи - причём таких фрагментов, в которых Маркс делает обобщающие выводы - а оставшиеся при публикации оказались состыкованными в произвольном порядке, чудом уцелела станица со словами:

“Разделение труда и частная собственность, это – тождественные выражения: в одном случае говорится по отношению к деятельности то же самое, что в другом – по отношению к продукту деятельности”. [8]

Как сталинские чистильщики могли оставить страницу с этими словами, просто удивительно? Ведь в них в концентрированном виде содержится сама суть материалистического понимания истории.

Наверное, сталинские чистильщики, отождествлявшие на семинаристский манер “частную собственность” с вещью, рассуждали примерно так. Что может быть частной собственностью? Например, какое-нибудь орудие производства. Выходит, что это орудие производства – разделение труда? Тут у Маркса какое то “недоразумение”. Это место в рукописи можно оставить.

Между прочим, из приведённой цитаты вытекают, по крайней мере, два практических следствия, имеющих самое непосредственное отношение к процессу построения социализма и содержание которых нам предстоит раскрыть в данной статье:

Первое. Если в обществе сохраняется разделение труда, следовательно, сохраняются и отношения частной собственности.

Второе. Упразднение отношений частной собственности опосредовано через уничтожение общественного разделения труда, т.е. отношения частной собственности можно упразднить только с уничтожением общественного разделения труда.

Сталинисты, которые одновременно являются и горе-коммунистами, и горе-материалистами, не поняли, что если пролетариат, экспроприировавший средства производства у класса капиталистов и национализировавший их, не совершает решительных действий, направленных на уничтожение общественного разделения труда, то эта национализированная госсобственность остаётся пребывать в форме частной собственности. Следовательно, в производстве будут сохраняться и отношения частной собственности, которые представляют собой капиталистические производственные отношения.

В отличие от сталинистов, мы уже знаем, что “частная собственность” – это не простое отношение, а вся совокупность буржуазных производственных отношений. Поэтому слова Маркса о тождественности правильнее было бы назвать фундаментальным положением исторического материализма, так как в них говорится о том, что до тех пор, пока в обществе будет сохраняться разделение труда, до тех пор будет сохраняться и буржуазный характер производственных отношений.

Именно этим и объясняется сохранение в СССР товарно-денежных отношений. И наша задача сводится к тому, чтобы разобраться, почему в СССР, несмотря на экспроприацию капитала у буржуазии, сохранились буржуазные производственные отношения.

ГЛАВА 3. МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЕ ПОНИМАНИЕ ИСТОРИИ.

Поинтересуйтесь у сталинистов, в чём заключается материалистическое понимание истории? Вероятней всего в ответ вы услышите о вторичности сознания по отношению к бытию.
Что сознание является вторичным по отношению к бытию – это верно. Верным является, между прочим, и то, что политические формы общения [политические надстройки], также как и сознание, тоже вторичны по отношению к экономическим формам общения.

Неверно то, что всё материалистическое понимание истории у сталинистов оказывается сведённым только к вопросу о вторичности сознания. В действительности, вывод о вторичности сознания является лишь следствием материалистического понимания истории, а не им самим.

Маркс, исследуя исторический материал, пришёл к выводу, что основу всей человеческой истории составляет история развития производительных сил. Сознание же и его различные формы: философская, религиозная, правовая и т.д., как и разновидности политических надстроек [как политические формы общения] всегда являлись следствием, т.е. продуктом этого развития.

Следовательно, материалистическое понимание истории заключается в понимании, что представляет собой процесс развития производительных сил. И чтобы стать материалистом необходимо, прежде всего, составить себе ясное представление об этом историческом процессе.
Содержание процесса развития производительных сил заключается в деятельности общественных индивидов, направленной на производство своей материальной жизни.

В процессе своей деятельности индивиды вступают между собой в общение. Это общение всегда осуществляется в форме экономических отношений, которые в своей совокупности представляют собой производственные отношения.

Исторически процесс развития производительных сил выглядит следующим образом.

На очередной ступени своего развития, которая проявляется в изменившейся форме деятельности индивидов, производительные силы вызывают к жизни новые производственные отношения. Но тем самым производительные силы вступают в противоречие с прежними производственными отношениями, которые были порождены самими же производительными силами на предыдущей ступени своего развития. Это противоречие разрешается путём устранения прежних, уже устаревших, производственных отношений, на место которых заступают новые. Таким образом, производственные отношения приводятся в соответствие с новой формой деятельности индивидов. Например, политическая революция, осуществлённая буржуазией во Франции в 1789г. уничтожила феодальную форму собственности и обусловленные этой формой собственности экономические отношения, превратившиеся в оковы для капиталистических производительных сил.

“Все так называемые политические революции, от первой до последней, были совершены ради защиты собственности одного вида и осуществлялись путём конфискации, называемой также кражей, собственности другого вида”. [9]

В рамках новых производственных отношений производительные силы получают простор для дальнейшего своего развития. Таким образом, новые производственные отношения являются отрицанием устаревших, которые когда-то, исторически, в свою очередь явились отрицанием предшествующих им экономическим формам общения.

Единство содержания и формы процесса развития производительных сил заключается в том, что определённой форме деятельности индивидов всегда соответствует определённая форма производственных отношений. Это единство представляет собой определённый способ производства материальной жизни общественных индивидов.

У Маркса это звучит так:

“Общий результат, к которому я пришёл и который послужил затем руководящей нитью в моих дальнейших исследованиях, может быть кратко сформулирован следующим образом.

В общественном производстве своей жизни люди вступают в определённые, необходимые, от их воли не зависящие отношения – производственные отношения, которые соответствуют определённой ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определённые формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание.

На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или – что является только юридическим выражением последних – с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции”. [10]

Теперь наша задача сводится к тому, чтобы вскрыть “механизм”, посредством которого производительные силы, развиваясь и изменяя форму своей деятельности, порождают определённые формы экономических [производственных] отношений.

Выполнить такую задачу можно, только рассмотрев все ступени развития производительных сил, которые в первую очередь характеризуются определённой формой деятельности общественных индивидов и каждой из которых соответствует определённая общественно-экономическая формация: первобытно-общинная, рабовладельческая, феодальная и капиталистическая.

ГЛАВА 4. ПЛЕМЕННАЯ СТУПЕНЬ РАЗВИТИЯ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫХ СИЛ.

На ранней стадии этой ступени численность племени незначительна, поэтому у людей не возникает проблем с добыванием средств к жизни. Люди кочуют, перебираясь с места на место.

Форма деятельности индивидов – совместная. Разделение труда среди членов племени полностью отсутствует. Они сообща производят орудия труда: заточенный камень, копьё, позже лук и стрелы и сообща занимаются собирательством плодов и кореньев, позже рыболовством и охотой. Все сообща добытые средства к жизни сообща и потребляются. Поэтому все орудия труда и добытые средства к жизни представляют собой совместную собственность всего племени. Ранней стадии соответствует полигамия и матриархат.
Приручение крупного рогатого скота способствует обширному расселению племён.

С освоением же земледелия уже на более поздней стадии люди переходят к осёдлой жизни.
С разведением крупного рогатого скота, а позже и овец, коз, свиней, и выращиванием злаков, т.е. с созданием производства средств к жизни, у людей появляется запас провианта в виде мяса, молока и зерна. Люди становятся уже менее зависимыми от “капризов” природы. На этой стадии зарождается и гончарное искусство.

Возникает моногамная семья, матриархат уступает место патриархату. С возникновением моногамной семьи постепенно выстраивается и соответствующая патриархальная структура всего племени: глава племени, главы родов, главы семей, остальные члены племени.

В семье стихийно развивается разделение труда между мужчиной и женщиной, где мужчина продолжает заниматься производством вне семьи: земледелием, скотоводством и изготовлением орудий труда, а женщина – в семье: приготовлением пищи, шитьём одежды и т.д. По Марксу, разделение труда в семье уже содержит в зародыше частную форму собственности, где жена и дети находятся на положении рабов мужчины.

Запас провианта, представляющий собой избыток пропитания, не мог не привести к увеличению численности племени. В природе мы часто можем наблюдать, как численность каждого биологического вида животных зависит от наличия пропитания. С ростом же численности племени перед людьми встаёт необходимость ещё больше увеличивать объёмы своего производства.

Производство, основанное на ручном труде, вследствие использования простых орудий труда, требует как большого количество времени, так и большего числа рабочих рук.
Первое обстоятельство вынуждает индивидов изменить прежнюю форму своей деятельности. Прежде они совместно занимались одним видом труда. Теперь они вынуждены разделить сферы деятельности между членами племени. Одна часть племени занимается скотом, в то время как другая часть занимается земледелием.

Второе обстоятельство – потребность в большем числе работающих рук – привело к необходимости захвата членов других племён и превращения их в рабов. Захват рабов и скота превращается в отдельный промысел.

Со временем, после отделения скотоводства от земледелия, т.е. с первым крупным разделением труда,  наряду с племенной собственностью, зарождается и частная собственность.

“Мы уже всюду находим стада как обособленную собственность глав семей…”. [11]

Здесь важно обратить внимание на то обстоятельство, что Энгельс называет частную собственность “обособленной собственностью”. Это подсказывает нам, что термин “частная собственность” означает обособленную форму собственности. Следовательно, слово “частное” в словосочетании “частная собственность” тождественно не слову “индивидуальное”, а тождественно слову  “обособленное”.

Картина выглядит таким образом: возникает собственность главы семьи, которая по отношению к остальным членам племени фигурирует в форме обособленной собственности, т.е. в форме частной собственности. Такой взгляд на частную собственность полностью совпадает с марксовым объяснением, в котором говорится что частная собственность – это общественное отношение.

Разделение труда, вызванное недостаточной развитостью производства, приводит к обособлению друг от друга различных видов деятельности. На историческую сцену заступает обособленный труд. Раз труд обособлен, следовательно, он имеет частный характер. Частный характер труда обуславливает и распределение, и потребление, так как всё что произведено частным трудом обособившегося индивида является его собственностью.

Для всех остальных индивидов собственность обособившегося индивида является собственностью чуждой и обособленной. Поэтому форма экономического общения между различными обособившимися индивидами только и может осуществляться в форме обмена меновых стоимостей [товарный обмен, когда товар-собственность одного обменивается на товар-собственность другого; т.е. это специфическая форма обмена, когда обменивающиеся стороны являются обособленными собственниками]. На этой исторической ступени функцию денег выполняет скот.

Следовательно, с возникновением частной [обособленной формы] собственности, возникает и новая форма экономических отношений – товарно-денежные отношения.

С изменением экономической основы материального производства приходит в упадок и родоплеменная форма организации индивидов, т.е. первобытно-общинный строй.

Тем самым мы подтвердили правоту слов Маркса о тождественности выражений “разделение труда” и “частная собственность”. Раскрыв, что разделение труда выражается в обособленной форме труда, а частная собственность – в обособленной форме собственности, мы, тем самым, показали, как обособленный труд закономерно приводит к возникновению и обособленной формы [частной] собственности.

ГЛАВА 5. АНТИЧНАЯ СТУПЕНЬ РАЗВИТИЯ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫХ СИЛ.

Применительно к этой ступени развития производительных сил Маркс говорит, что:

“Вторая [историческая – прим. авт.] форма собственности, это – античная общинная и государственная собственность, которая возникает благодаря объединению – путём договора или завоевания – нескольких племён в один город и при которой сохраняется рабство”.

“Граждане государства лишь сообща владеют своими работающими рабами и уже в силу этого связаны формой общинной собственности. Это – совместная частная собственность активных граждан государства, вынужденных перед лицом рабов сохранять эту естественно возникшую форму ассоциации”. [12]

Обращает на себя внимание два важных обстоятельства.

Первое обстоятельство. Маркс называет античную форму собственности одновременно общинной [племенной] и государственной.

Раз речь идёт о государственной собственности, следовательно, уже подразумевается возникновение самого государства. Рассмотрим “механизм” его возникновения.

На этой ступени разделение труда получает дальнейшее развитие. Оно обуславливается уже не только недостаточной степенью развития производства, как на предыдущей ступени, но и началом плавки железной руды. Орудия производства и оружие уже изготавливаются из железа. Развиваются новые ремёсла.

Наряду с производством зерна появляется производство вина и растительного масла. Зарождается морская торговля. Возникает производство предметов роскоши. Во всех отраслях широко применяется труд рабов.

Словом, ещё в большей степени, чем прежде, развивается разделение труда. Появляются новые виды обособленной деятельности.

“Как только появляется разделение труда, каждый приобретает свой определённый, исключительный круг деятельности, который ему навязывается и из которого он не может выйти: он – охотник, рыбак или пастух, или же критический критик и должен оставаться таковым, если не хочет лишиться средств к жизни…”. [13]

Постепенно вслед за со скотом в частную собственность переходит и земля.

“Появившаяся частная собственность на стада и предметы роскоши вела к обмену между отдельными лицами, к превращению продуктов в товары. И в этом – зародыш всего последующего переворота. Лишь только производители перестали сами непосредственно потреблять свой продукт, а начали отчуждать его путём обмена, они утратили свою власть над ним. Они уже больше не знали, что с ним станет. Возникла возможность использовать продукт против производителя, для его эксплуатации и угнетения”. [14]

“Вместе с товарным производством появилась обработка земли отдельными лицами своими собственными силами, а вскоре затем и земельная собственность отдельных лиц. Потом появились деньги, всеобщий товар, на который могли обмениваться все другие товары”. [15]

Подъём производства способствует развитию товарного обмена и между различными племенами. Развивается и морская торговля. И то и другое способствует переселению индивидов в другие местности и смешиванию как родов, так и племён. В конце концов, в результате завоевания ли или путём договора происходит объединение нескольких родственных племён в один народ.

Население теперь разделяется не по родам – роды и племена перемешались - а по группам в соответствии с видом деятельности. У каждой группы появляются свои обособленные интересы, которые нуждаются в защите. Возникают новые органы публичной власти, назначение которых заключалось в примирении противоположных интересов различных групп населения.

С момента обращения земли в обособленную собственность отдельных лиц, незамедлительно вступил в действие закон концентрации собственности. Мелкие землевладельцы постепенно разоряются, а их земельная собственность переходит в руки крупных аристократов-землевладельцев.

Постепенно всё античное общество оказывается разделённым на два класса: на свободных, в число которых входят аристократы, земледельцы и ремесленники и на несвободных, т.е. рабов.
Одновременно с учреждением новых органов публичной власти, учреждается постоянная армия для защиты общих интересов от внешнего посягательства и полиция для усмирения рабов. Эти учреждения уже не совпадают с совокупностью вооружённого народа. Так на место племенного самоуправления заступает демократическая республика, как наивысшая форма государства.

“Существенный признак государства состоит в публичной власти, отделённой от массы народа”. [16]

Новые экономические отношения окончательно разрушили прежнюю родоплеменную структуру общества. На её место заступило государство. От прежней племенной собственности осталось только совместное владение рабами. Но с возникновением государства прежняя племенная собственность – совместное владение рабами – превращается в государственную собственность.

Второе обстоятельство. Маркс называет эту государственную собственность совместной частной собственностью активных граждан государства. Из этого вытекает, что государственная форма собственности представляет собой форму обособленной собственности. Она представляет собой обособленную собственность целого класса, причём господствующего класса. Поскольку господствующее племя объединилось в государство “перед лицом рабов”, то их племенная собственность, выражающаяся в совместном владении рабами, и фигурирует теперь в форме государственной собственности.

Сказанное лишь лишний раз подтверждает слова Маркса, что словосочетание частная собственность выражает собой общественное отношение, а вовсе не “вещь”. Государственная собственность, между прочим, тоже выражает собой общественное отношение, так как общество и государство, как понятия, не совпадают: общество – это вся совокупность граждан, государство – вся совокупность органов публичной власти господствующего класса.

В современном мире тоже существует государственная форма собственности – национализированные предприятия. Управление на этих предприятиях осуществляется государственными чиновниками. Но эти предприятия вовсе не являются обособленной собственностью того или иного чиновника. Более того, сами чиновники являются наёмными слугами в государстве господствующего класса – капиталистов. И если капиталистов не устраивают какие то чиновники, они берут к себе на службу других, которые управляют этими предприятиями в интересах всего класса капиталистов.

Из сказанного ясно, что государственная форма капиталистической собственности является совместной частной [обособленной] собственностью всего класса капиталистов. Поэтому она и закрепляется в праве как государственная собственность, как “совместная собственность активных граждан государства”, так как не может быть юридически закреплена за каким-нибудь одним индивидом-капиталистом.

Почему же государственная капиталистическая собственность является частной собственностью? Потому что она по отношению ко всему обществу является обособленной собственностью класса капиталистов.

ГЛАВА 6. ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫЕ СИЛЫ В ЭПОХУ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ.

Рассмотрение этой ступени представляет для нас тот интерес, что эпоха средневековья исторически создала экономические предпосылки к возникновению капиталистического способа производства. Эта ступень начинается с момента завоевания варварами Римской империи.

“Последние века приходящей в упадок Римской империи и самое завоевание её варварами разрушили массу производительных сил; земледелие пришло в упадок, промышленность, из-за отсутствия сбыта, захирела, торговля замерла или была насильственно прервана, сельское и городское население убыло”. [17]

В первой половине средневековья всё производство замыкается на собственное потребление. Крепостные крестьяне сами для себя изготавливали орудия труда, шили одежду, выращивали хлеб. Им противостоит сословие феодалов, которое существует исключительно за счёт крестьян, изымая у них часть произведённого ими продукта.

Во второй половине средневековья к началу XVI века, с отменой крепостного права и с развитием точных наук, в особенности механики, производительные силы вновь приходят в движение.

С усовершенствованием прежних орудий труда и изобретением новых, например: ручного ткацкого станка, повышается производительность труда средневековых производителей. Это приводит к тому, что у них остаётся избыток продуктов, который пускается в обмен. Вместе с тем это позволяло средневековому производителю обеспечивать себя уже посредством только одного вида деятельности. Оживляется товарный обмен [торговля].

Возобновляется развитие ремёсел. Постепенно они полностью отделяются от земледелия и в виде ремесленной промышленности сосредотачиваются в городах, “которые средневековье не получило в готовом виде из прошлой истории”, и “которые заново были образованы освободившимися крепостными…”. [18]

В городах возникают крупные ремесленные мастерские с характерной для эпохи феодализма иерархической структурой: мастера, подмастерья, ученики, подёнщики. Этот было второе крупное разделение труда: отделение промышленности от земледелия. Его прямым результатом было возникновение ремесленного сословия и возрастание торговли между городом и деревней.

И всё же, несмотря на развитие орудий труда, они всё ещё продолжали оставаться достаточно примитивными. Их примитивность проявлялась в том, что каждый ремесленник или землепашец в состоянии были самостоятельно их изготовить и единолично применять в процессе своего труда. Единоличное применение орудий труда определяло и характер самого труда – он по-прежнему оставался трудом обособленным, т.е. имел частный характер. Даже в самой мастерской ремесленники трудились посредством собственных орудий труда, целиком и полностью производили независимо друг от друга свои продукты.

Присмотримся более пристально к труду отдельно взятого средневекового производителя. Рассмотрим, что представляет собой процесс его труда.

Во-первых, процесс труда представляет собой простое расходование человеческой энергии, силы. Назовём его расходованием “рабочей силы”.

Во-вторых, в процессе труда производителю приходится заниматься и управлением.
С одной стороны, ему приходится управлять своим трудом, т.е. планировать свою деятельность и решать что, как и когда он будет производить. Со стороны это выглядит так, как если бы производитель сам собой командовал.

С другой стороны, ему приходится управлять [распоряжаться] и своими средствами производства, т.е. планировать производство необходимых орудий труда, добычу сырья и подготовку материалов. В конце концов, мы уже отмечали, что производители сами для себя, а не по чьей-либо указке, изготавливали необходимые орудия труда, которые, вследствие этого, и являлись его собственностью.

Вместе с тем, мы уже знаем, что все производимые продукты также как и орудия труда являлись собственностью средневековых производителей. Следовательно, средневековые производители трудились как собственники средств производства. Поэтому можно сказать, что средневековые производители, расходуя свою рабочую силу, при этом сами управляли своим трудом и сами же распоряжались своими орудиями труда, как своей собственностью.
Из всего сказано следует, что для средневековых производителей процесс расходования своей “рабочей силы” полностью совпадал с распорядительными функциями собственника, т.е. труд и собственность совпадали. Поэтому расходование средневековым производителем своей “рабочей силы” приводило к увеличению его же собственности.

Итак, каждый средневековой производитель занимается определённым видом деятельности. Его труд является обособленным трудом. Результатом обособленного труда является частная [обособленная] форма собственности. Обмен между обособленными производителями, как и в прежние времена, осуществляется в форме товарно-денежных отношений.

Из сказанного, между прочим, следует тот простой вывод, что существование и сохранение в обществе товарно-денежных отношений может быть объяснено только из наличия и существования в обществе обособленной формы собственности, т.е. частной собственности.
Земля в средневековье являлась собственностью феодалов. Поэтому землепашцы вынуждены были отдавать им в форме мзды [налог в натуральной форме] часть произведённых продуктов как плату за проживание и пользование их землёй. Подобный налог брался и с ремесленников, за использование торгового мета на городском рынке и за проезд по землям феодала.

Между самими же производителями, как мы уже отметили, устанавливаются товарно-денежные отношения.

При господстве таких экономических отношений средневековые производители постепенно превращаются в мелких товаропроизводителей. Земледельцы теперь вынужденно производят часть своих продуктов целенаправленно для товарного обмена и доставляют их в город. Ремесленники же полностью производят свои товары исключительно для товарного обмена.
Но в период средневековья история вовсе не ограничивается одним лишь отделением промышленности от земледелия.

Это отделение приводит к возрастанию интенсивности товарного обмена [торговли] между городом и деревней, что способствует дальнейшему росту производства. Производство растёт и, в свою очередь, способствует ещё большему росту и расширению торговли, которая выходит за уже национальные рамки и превращается в международную.

Прямым следствием роста торговли явилось её отделение от промышленности и её превращение в самостоятельную отрасль производства. Наряду с профессией землепашца и множеством профессий, появившихся в ремесленной промышленности, возникает и профессия купца [торгаша]. Каждый общественный индивид занимается исключительно одним видом деятельности. Как видим, возникновение профессий тоже является прямым следствием разделения труда.

До отделения торговли от промышленности роль купцов выполняли сами же ремесленные мастера. В городах они арендовали торговые места. Но с расширением торговли и превращением торгашества в прибыльное дело из сословия ремесленных мастеров постепенно выделился новый класс – класс купцов.

Купцы занимаются исключительно скупкой [их общественная функция] и перепродажей продуктов купленных у разрозненных товаропроизводителей. Они фактически стали выполнять функцию посредника в товарном обмене между товаропроизводителями. Это позволяет купцам накапливать деньги, т.е. капитал в денежной форме. Но, тем самым, возникает и новая движимая форма собственности – капитал.

Как видим, новое разделение труда, т.е. отделение торговли от промышленности, привело к возникновению нового класса купцов и к возникновению новой исторической формы собственности - капиталистической.

Со временем выполнение функции посредника в товарном обмене приводит к установлению экономической зависимости мелких товаропроизводителей от купцов. Дело в том, что у товаропроизводителя нет возможности вывозить свой товар далеко от места его производства. Ему надо заниматься производством. Да и количество произведённого товара таково [производство то мелкотоварное], что выручка за него едва ли покроет затраты на перевозку товара, уплату таможенных пошлин и оплату торгового места. Это приводит к тому, что товаропроизводитель вынужден соглашаться на цены, предлагаемые купцом.

Купец стремится приобретать товар у товаропроизводителей по возможно минимальной цене. Этому способствует и конкуренция между товаропроизводителями. Сбыть же товар купец старается за возможно максимальную цену.

Товарно-денежные отношения и выполнение купцами роли посредников в товарном обмене постепенно приводит товаропроизводителей к обнищанию, а купцов к обогащению. Обнищание первых становится условием обогащения вторых.

Чтобы не разориться, товаропроизводитель вынужден постоянно повышать производительность своего труда и удлинять свой рабочий день. Но, несмотря на это, количество и качество потребляемого им продукта постоянно снижается, а его собственность постепенно приходит в упадок. Собственность же купцов постоянно растёт. Растёт соответственно и количество, и качество потребляемого ими продукта.

Из сказанного ясно, что распределение и потребление является всего лишь оборотной стороной производства и что при существующих товарно-денежных отношениях количество и качество потребляемого индивидом продукта является следствием определённой функции, которую индивид выполняет в системе общественного хозяйства, в соответствии с существующим разделением труда.

В конце концов, существующие товарно-денежные отношения между купцами и мелкими товаропроизводителями постепенно приводят последних к разорению. С появлением же капиталистических мануфактур процесс разорения мелких товаропроизводителей принимает и вовсе катастрофические масштабы. Исторически, экспроприацию собственности средневековых мелкотоварных производителей начали купцы, а довершат уже фабриканты-капиталисты.

С разорением мелких товаропроизводителей растёт бродяжничество в городах. Число бродяг пополняется и за счёт беглых крестьян, спасающихся от произвола своих феодалов. И те, и другие в поисках средств пропитания наводняют собой средневековые города.

Отделение промышленности от земледелия, отделение города от деревни, развитие ремесленной промышленности, расширение и отделение от неё торговли, возникновение новой формы собственности – денежной формы капитала и класса купцов, рост бродяжничества – вот краткая история формирования средневековьем экономических предпосылок возникновения капиталистического способа производства. Главным же итогом развития производительных сил средневековья, безусловно, является возникновение новой формы собственности – денежной формы капитала и класса купцов.

ГЛАВА 7. ВОЗНИКНОВЕНИЕ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО СПОСОБА ПРОИЗВОДСТВА.

В предыдущей главе мы установили, что в эпоху средневековья отношение товаропроизводителя к орудиям труда, к продуктам труда, да и к самому труду покоилось на отношениях собственности, так как и орудия труда, и продукты труда были его собственностью. Мы также отметили, что в эпоху средневековья труд и собственность совпадали.

Общение же с другими товаропроизводителями, а позже и с купцами, было опосредовано уже отношениями частной собственности [отношения, которые возникают между обособленными собственниками, когда товар-собственность одного собственника обменивается на товар-собственность другого] и осуществлялось в форме товарного обмена.

В мануфактуре, в которой впервые применяется уже капиталистический способ производства, всё обстоит иначе, нежели в ремесленной мастерской. В ней уже изначально все формы экономических отношений между её хозяином и наёмными рабочими оказываются опосредованными отношениями частной собственности.

Здание мануфактуры, земля, на которой она стоит, все орудия труда, сырьё, - словом всё, что необходимо для осуществления производственного процесса, являются собственностью хозяина мануфактуры – бывшего купца, а теперь капиталистического торгаша-товаропроизводителя.

Хозяин мануфактуры нанимает к себе на работу городских бродяг, которые прежде сами были мелкими товаропроизводителями, а теперь разорились и утратили свою собственность. Раньше они сами производили свои товары и обменивали их [в товарном обмене] либо на другие товары, либо на средства пропитания. Какой товар теперь они могли предложить хозяину мануфактуры в обмен на средства пропитания? В такой товар превратилась “рабочая сила”, т.е. способность трудиться.

Хозяин мануфактуры, покупая “рабочую силу”, выплачивает наёмному рабочему заработную плату. С того момента как бродяга продал свою “рабочую силу”, - с этого момента он уже вовсе не бродяга, с этого момента он превращается в наёмного рабочего, т.е. в наёмного промышленного пролетария.

Что такое заработная плата? Заработная плата – это цена средств пропитания, необходимая для восстановления “рабочей силы”.

В средневековье ремесленники обменивали свои товары на рынке сначала на денежные средства. Затем на эти денежные средства приобретали у земледельцев необходимые средства пропитания.

В отношениях между хозяином мануфактуры и наёмными рабочими фигурируют те же самые товарно-денежные отношения, т.е. отношения частной собственности. Наёмный рабочий, как собственник товара “рабочая сила”, обменивает его на заработную плату [денежные средства], собственником которых является капиталист. Затем рабочий, подобно средневековому производителю, обменивает заработную плату на необходимые средства пропитания.
Теперь заглянем внутрь мануфактуры.

В ней изменяется и форма деятельности непосредственных производителей, которыми являются наёмные рабочие. В роли товаропроизводителя фигурирует хозяин мануфактуры.
В ремесленной мастерской, как мы уже отмечали, собственность и труд совпадали. Вследствие этого обстоятельства средневековой товаропроизводитель не только управлял [распоряжался] своим трудом, но и распоряжался своими орудиями труда.

В мануфактуре труду уже противостоит в форме обособленной собственности буржуазная собственность. Вследствие этого происходит отделение от непосредственного труда, т.е. расходования “рабочей силы”, функций, опосредованных отношениями собственности: управление трудом и распоряжение орудиями труда. Эти функции переходят в ведение хозяина мануфактуры. Единственное, что остаётся наёмному рабочему так это непосредственное расходование его “рабочей силы”. Говоря иначе, управление трудом и распоряжение орудиями труда отделились от самого труда.

Мы видим, что уже новое по своей форме капиталистическое разделение труда приводит к возникновению нового класса – наёмных пролетариев, его промышленной части - наёмных рабочих, собственность которого ограничивается лишь обладанием товара ‘’рабочая сила”.

В мастерской расходование “рабочей силы” средневековым товаропроизводителем приводило к увеличению его же собственности. В мануфактуре расходование “рабочей силы” наёмного рабочего приводит к увеличению собственности уже хозяина мануфактуры. Поэтому процесс расходования “рабочей силы” в мануфактуре является процессом отчуждения труда наёмного рабочего, который накапливается в производимом продукте и который является собственностью хозяина мануфактуры. Труд наёмного рабочего отчуждается от него в форме произведённого продукта и обращается в собственность капиталиста.

Отсюда и соответствующее отношение со стороны наёмных рабочих, как к самому труду, так и к отчуждаемому производимому продукту. И если средневековые товаропроизводители ещё целиком были поглощены своей работой и относились к ней со всей преданностью, то наёмный рабочий к своей работе относится с равнодушием.

Из сказанного ясно, что заработная плата, как форма экономического отношения, соответствует именно наёмной форме труда, которая в свою очередь опосредуется отношениями частной собственности. Следовательно, существование наёмной формы труда уже говорит о том, что непосредственные производители – наёмные рабочие - отчуждены как от орудий труда, так и от производимого продукта. [Все условия необходимые для производства находятся в распоряжении хозяина мануфактуры, т.е. фигурируют в частной форме собственности.]

В ремесленной мастерской мастера и подмастерья, как и все мелкие товаропроизводители, трудились независимо друг от друга и с помощью собственных орудий труда. Каждый из них целиком изготавливал свои продукты. Поэтому в самой ремесленной мастерской разделение труда вовсе отсутствовало.

В капиталистической мануфактуре форма деятельности наёмных рабочих изменяется. Дальнейшее развитие орудий труда, изобретение машин  и их применение приводит к необходимости использовать большое число рабочих. Труд распадается на множество различных операций, каждую из которых выполняют различные рабочие. Поэтому, в мануфактуре продукт является результатом труда уже не одного рабочего, а результатом совместного труда многих рабочих. Но тем самым изменяется сам характер труда наёмного рабочего, он стал общественным, поскольку сам труд стал уже общественным актом. С изменением характера труда наёмных рабочих изменяется и характер самих орудий труда. Они больше не применяются отдельными рабочими. Они также как и труд по своему характеру становятся общественными, так как применяются уже сообща многими рабочими.

Продукт труда тоже изменяет свой характер – он становится общественным. Теперь в каждом продукте заключён труд не одного, а многих рабочих. Никто из рабочих не может сказать, что данный продукт изготовлен исключительно его трудом.

Но продукт, став общественным, по-прежнему продолжает присваиваться хозяевами капиталистических фабрик, как будто он был произведён не трудом наёмных рабочих, а собственноручно самими капиталистами.

Производительные силы, несмотря на изменившийся характер – а они стали общественными, - по-прежнему остаются втиснутыми в отношения частной собственности, т.е. втиснутыми в буржуазные экономические отношения, которые в своей совокупности представляют собой производственные отношения.

Но, тем самым, производительные силы вступают в противоречие с существующими буржуазными производственными отношениями. Это противоречие может быть снято лишь тем, что буржуазные производственные отношения будут устранены и заменены на новые, которые по своему характеру будут соответствовать общественному характеру производительных сил.

ГЛАВА 8. ФОРМЫ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ СОБСТВЕННОСТИ.

Из предыдущих глав мы уже знаем, что следствием недостаточной развитости производства, в предыдущие исторические эпохи, явилось разделение труда.

Разделение труда приводит к обособлению различных видов деятельности, т.е. к возникновению обособленного [частного] труда. Обособленный труд, в свою очередь, приводит к возникновению не только самой собственности, но и к возникновению её обособленной формы, т.е. частной собственности.

Эта форма обособленной собственности порождает и специфические товарно-денежные отношения, которые, между прочим, по своему характеру являются отношениями буржуазными. И эти товарно-денежные отношения будут оставаться “истиной”, т.е. будут существовать до тех пор, пока будет существовать обособленная форма собственности, т.е. частная собственность.

В целом история развития производительных сил выглядит следующим образом: разделение труда на каждой ступени приводит к возникновению определённой исторической формы собственности: античной, феодальной, капиталистической. Причём все эти исторические формы собственности фигурируют в истории в форме обособленной собственности, т.е. в форме частной собственности.

Следовательно, мы можем сказать, что история развития производительных сил вплоть до коммунистической революции – это история развития частной [обособленной формы] собственности. Например, экспроприация земли средневековых землепашцев купцами - есть превращение мелкобуржуазной частной собственности землепашцев в капиталистическую частную собственность купцов-капиталистов.

Слова Маркса полностью подтверждают правильность нашей точки зрения:

“В основе капиталистической системы лежит, таким образом, полное отделение производителя от средств производства… основой всего этого процесса является экспроприация земледельцев…”.

“Частная собственность, основанная на личном труде… вытесняется капиталистической частной собственностью, основанной на эксплуатации чужого труда, на труде наёмном”.

В этом, совершающемся на Западе процессе дело идёт, таким образом, о превращении одной формы частной собственности в другую форму частной собственности”. [19]

Но с возникновением капиталистической собственности её движение-развитие вовсе не прекращается.

Под действием конкуренции, которая необратимо приводит к концентрации капитала, происходит поглощение мелкого капитала более крупным. И нам известны три ступени в развитии капитализма, различающиеся между собой степенью концентрации капитала. Каждой из этих ступеней соответствует и определённая форма капиталистической собственности. Таких форм три:

1) частнокапиталистическая, где капитал, как собственность, находится в распоряжении одного капиталиста;

2) акционерно-капиталистическая, где капитал, как собственность, находится в распоряжении уже нескольких капиталистов, объединивших свои капиталы;

3) государственнокапиталистическая, где капитал, как собственность, находится в распоряжении всего класса капиталистов.

Неизменной остаётся только обособленная форма всех трёх форм капиталистической собственности. Все три формы капиталистической собственности фигурируют в обособленной форме, т.е. в форме частной собственности.

Так, в 1891г., немецкие социал-демократы готовили программу своей партии. При этом они допустили такую ошибку – они свели всю капиталистическую собственность к одной её первоначальной форме: частнокапиталистической. Энгельс, критикуя проект программы, указывает на ошибочность такого сведения.

 “Абзац 4. Фраза: ‘Коренящееся в самом существе частного капиталистического производства отсутствие планомерности’ нуждается в значительном улучшении.

Мне известно капиталистическое производство как общественная форма, как экономическая фаза, и частное капиталистическое производство как явление, встречающееся в том или ином виде в рамках этой фазы. Но что же представляет собой частное капиталистическое производство? – Производство, которое ведётся отдельным предпринимателем; а ведь оно уже всё больше и больше становится исключением. Капиталистическое производство, ведущееся акционерными обществами, это уже больше не частное производство, а производство в интересах многих объединившихся лиц. Если мы от акционерных обществ переходим к трестам, которые подчиняют себе и монополизируют целые отрасли промышленности, то тут прекращается не только частное производство, но и отсутствие планомерности. Зачеркните слово «частное», и это положение будет, пожалуй, приемлемо”. [20]

Частная собственность, как обособленная форма собственности, в которой теперь фигурирует капиталистическая собственность – есть собственность, находящаяся в распоряжении ни всего общества, а лишь класса капиталистов, т.е. в распоряжении лишь части общества.

Об этом говорит и сам Маркс:
“Каким же образом сумма товаров, меновых стоимостей, становится капиталом?

Она становится капиталом благодаря тому, что она, как самостоятельная общественная сила, т.е. как сила, принадлежащая одной части общества, сохраняется и умножается путём обмена на непосредственный, живой труд*(на непосредственную, живую рабочую силу). Существование класса, не владеющего ничем, кроме способности к труду, является необходимой предпосылкой капитала”. [21]

Как видим, речь у Маркса идёт об “одной части общества”, в распоряжении которой находится весь капитал.

А вот ещё одна цитата. В ней говорится о монопольном обладании частью общества средствами производства.

“Всюду, где часть общества обладает монополией на средства производства, работник, свободный или несвободный, должен присоединять к рабочему времени, необходимую для содержания его самого, излишнее рабочее время, чтобы произвести жизненные средства для собственника средств производства”. [22]

Слова основоположников марксизма лишний раз подтверждают правильность нашей точки зрения: когда говорится о частной собственности, то тем самым говорится не о собственности-“вещи”, а об обособленной форме этой собственности-“вещи”, находящейся в распоряжении не всего общества, а лишь части общества.

ГЛАВА 9. УНИЧТОЖЕНИЕ ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ.

Нам теперь предстоит разобраться, что представляет собой процесс уничтожения частной собственности, хотя ответ на этот вопрос уже очевиден и лежит, как говорится, на поверхности. Но это для того, кто внимательно прочитал и усвоил содержание предыдущих глав, а не бегло пробежался по ним, как при чтении художественной литературы.

Спросим у сталиниста, как он понимает процесс уничтожения частной собственности?
Полагаю, что в ответ мы услышим о необходимости проведения экспроприации средств производства у капиталистов и, может даже, о необходимости уничтожения этого класса.

Бедные сталинисты даже не подозревают, что экспроприация, т.е. изъятие средств производства из монопольного распоряжения класса капиталистов и означает уничтожение класса капиталистов, так как устраняется сама экономическая основа существования этого класса.

Но может ли одна экспроприация привести к возникновению общественной формы собственности? Вот в чём суть вопроса.

Кто такой капиталист? Безусловно, это - общественный индивид, но такой индивид, который, как мы уже выяснили, выполняет в общественном хозяйстве определённые общественные функции: управление трудом и распоряжение средствами производства (капиталом). Эти общественные функции ему достались в результате капиталистического разделения труда, которое было обусловлено возникновением капиталистической частной [обособленной формы] собственности.

В прежние эпохи разделение труда приводило к разделению одного вида деятельности индивидов на два различных  обособленных друг от друга вида деятельности. Теперь же капиталистическое разделение труда коснулось самого труда: оно разделило труд на его составляющие; оно отделило управление трудом и распоряжение средствами производства от непосредственного труда. И, как мы теперь знаем, это расщепление труда на его составляющие части, как капиталистическое разделение труда, было обусловлено частной [обособленной] формой капиталистической собственности.

Следовательно, чтобы уничтожить частную собственность, как форму обособленной собственности, и чтобы на её место могла заступить общественная форма собственности, необходимо, прежде всего, уничтожить капиталистическое разделение труда, т.е. воссоединить непосредственный труд с функциями управления трудом и распоряжения средствами производства. За экспроприацией капиталистической собственности должно последовать уничтожение капиталистического разделения труда! Только это обстоятельство позволяет говорить о совершающемся переходном процессе, т.е. о совершающемся преобразовании капиталистического способа производства в социалистический.

В противном случае экспроприированная собственность капиталистов может оказаться в распоряжении какой-нибудь другой части общества. Так, например, случилось в Советской республике, после прихода к власти сталинской клики. Прежняя капиталистическая собственность, которая была национализирована после октябрьской политической революции 1917г., оказалась в распоряжении именно этой части общества – партийно-государственной номенклатуры. Бывшая капиталистическая собственность была превращена в их совместную частную [обособленную] собственность. Именно этой кликой выполнялись прежние общественные функции класса капиталистов: управление трудом и распоряжение средствами производства.

В данном вопросе мы ничуть не изменяем своему мировоззрению, так как придерживаемся не правовой точки зрения, а материалистической. Ведь известно, что право вторично по отношению к экономическому базису, что всегда в истории сперва возникали определённые экономические [общественные] отношения, а лишь затем они обретали свою правовую форму. Но каждый раз правовая форма лишь констатировала и закрепляла уже существующие в производственном базисе экономические отношения.

В конце концов, можно не только вполне обойтись без правовой формы, но и исказить её, т.е. возвести такое право, которое не соответствует реальным экономическим отношениям. Так, например, в СССР собственность объявлялась одновременно и государственной, и общественной, и общенародной. А, между прочим, весь этот народ состоял из классов. Но у различных классов никак не может быть общенародной собственности. Впрочем, очевидно, что общенародная собственность в классовом обществе – это такая же ложь, как национальное достояние в эпоху господства класса капиталистов. И в том, и в другом случае речь может идти только о собственности господствующего класса, о его богатстве. Всем остальным – заработную плату, т.е. цену рабочей силы. И оттого, что удвоится ВВП, а ВВП и есть богатство господствующего класса, - от этого удвоения положение рабочих и трудящихся ни чуточки не изменится в лучшую сторону, так как их потребление ограничено ценой их рабочей силы.

Общественная же собственность является отрицанием государственной собственности. Впрочем, это и так уже ясно.

Мы уже говорили о том, как осуществляет управление класс капиталистов на государственных предприятиях. Мы также отметили, что капиталисты имеют право в любой момент заменить одних обюрократившихся государственных чиновников на других.

Первым делом, что сделала сталинская бюрократическая клика  - она представляла собой партийную бюрократию, до тех  пор, пока находилась в партии на второстепенных ролях - добравшись до вершины власти, она постаралась уничтожить свою политическую зависимость от рабочего класса. Это было достигнуто двумя средствами: первое – физическое истребление революционного авангарда рабочего класса и, второе – его замещение рабочей аристократией, как в самой партии, так и во всей системе Советов. Осуществив это, она перешла с подчинённого положения партийной бюрократии на положение господствующего класса. Впрочем, об этом ещё будет написано, но уже в другой раз.

Итак, в Манифесте Коммунистической партии цель коммунистов сформулирована как необходимость уничтожения частной собственности. После того, как мы уяснили, что частная собственность – это обособленная собственность части общества, стало быть, речь идёт об уничтожении такого обособления. И мы сказали, что это выполнимо только с уничтожением капиталистического разделения труда, т.е. путём воссоединения непосредственного труда с функциями управления трудом и распоряжения средствами производства. Именно таким образом форма экономических [производственных] отношений будет приведена в соответствие с изменившейся формой деятельности индивидов.

Следовательно, когда в обществе будет уничтожено разделение труда, вызванное капиталистическими отношениями частной [обособленной] собственности и все члены общества, как равноправные граждане, смогут сообща принимать участие в управлении трудом и средствами производства, тогда будет уничтожена и частная [обособленная] форма собственности. Только тогда на её место сможет заступит общественная форма собственности.
Но послушаем, что по этому поводу говорят основоположники марксизма.

“Промышленные рабочие могут себя освободить только при том условии, если превратят капитал буржуазии, то есть необходимые для производства сырьё, машины и орудия, а также жизненные средства, в общественную собственность, то есть в свою, коллективно используемую ими, собственность”. [23]

“Превращение личных сил (отношений), благодаря разделению труда, в силы вещественные не может быть уничтожено тем, что индивиды выкинут из головы общее представление о нём, а только тем, что они снова подчинят себе эти вещественные силы и уничтожат разделение труда. Это не может быть осуществлено без коллективности”. [24]

“Уничтожение того порядка, при котором отношения обособляются и противостоят индивидам, при котором индивидуальность подчинена случайности, при котором личные отношения индивидов подчинены общим классовым отношениям и т.д., - что уничтожение этого порядка обуславливается в конечном счёте уничтожением разделения труда”.[25]

“Прошлые революции, протекавшие в условиях разделения труда, должны были приводить к новым политическим учреждениям; оттуда же следует, что коммунистическая революция, уничтожающая разделение труда, в конечном итоге устраняет политические учреждения…”. [26]

“Раз общество возьмёт во владение средства производства, то будет устранено товарное производство, а вместе с тем и господство продукта над производителями”. [27]

Но мы знаем, что в СССР не было устранено товарное производство и не были устранены товарно-денежные отношения. Разве это не означает, что в СССР средства производства находились во владении не всего общества, а лишь какой то его части.

И всё же, в Манифесте Коммунистической партии основоположниками марксизма основная цель коммунистов была сформулирована как необходимость уничтожения частной собственности. Необходимость же уничтожения самого’ последствия частной собственности - разделение труда - не была отражена в программных документах. Почему так?

Дело в том, что уже в начале XIX века рабочие Англии, затем Франции, затем и Германии уже были готовы к тому, чтобы преодолеть капиталистическое разделение труда. Впрочем, вновь предоставим слово основоположникам марксизма. Из их слов всё станет ясно.

“Билль о десятичасовом рабочем дне был не только важным практическим успехом, но и победой принципа; впервые политическая экономия буржуазии открыто капитулировала перед политической экономией рабочего класса.

Но предстояла ещё более значительная победа политической экономии труда над политической экономии собственности. Мы говорим о кооперативном движении, в частности о кооперативных фабриках, основанных без всякой поддержки усилиями немногих смелых “рук”. Значение этих великих социальных опытов не может быть переоценено. Не на словах, а на деле рабочие доказали, что производство в крупных размерах и ведущееся в соответствии с требованиями современной науки, осуществимо при отсутствии класса хозяев, пользующихся трудом класса наёмных рабочих; они доказали, что для успешного производства орудия труда вовсе не должны быть монополизированы в качестве орудий господства над рабочими и для его ограбления и что, подобно рабскому и крепостному труду, наёмный труд – лишь преходящая и низшая форма, которая должна уступить место ассоциированному труду, выполняемому добровольно, с готовностью и воодушевлением.

В Англии семена кооперативной системы были посеяны Робертом Оуэном; опыты, произведённые рабочими на континенте, представляют собой по существу практический вывод из теорий, не изобретённых, но провозглашённых во всеуслышание в 1848 году”. [28]

“Чтобы освободить трудящиеся массы, кооперативный труд должен развиваться в общенациональном масштабе и, следовательно, на общенациональные средства”.

“Завоевание политической власти стало, следовательно, великой обязанностью рабочего класса”. [29]

А вот фрагмент полемики Маркса с Бакуниным, из которой видно, что Бакунин не в состоянии представить себе производство без разделения труда.

[Бакунин] “Неужели весь пролетариат будет стоять во главе управления?”

[Маркс] “Неужели, например, в профессиональном союзе весь союз образует свой исполнительный комитет? Неужели на фабрике исчезнет всякое разделение труда и различные функции, из него вытекающие? А при бакунинском построении “снизу вверх” разве все будут “вверху”? Тогда ведь не будет никакого “внизу”. Неужели все члены общины будут в равной мере ведать общими интересами “области”? Тогда не будет никакого различия между общиной и “областью”.

[Бакунин] “Немцев считают около сорока миллионов. Неужели же все сорок миллионов будут членами правительства?”.

[Маркс] “Certainly* (разумеется), ибо дело начинается с общинного самоуправления”. [30]
“Если бы г-н Бакунин был знаком хотя бы с положением управляющего рабочей кооперативной фабрикой, то все его бредни о господстве полетели бы к чёрту”. [31]

“Что при переходе к полному коммунистическому хозяйству нам придётся в широких размерах применять в качестве промежуточного звена кооперативное производство, - в этом Маркс и я никогда не сомневались”. [32]

“Решающее его отличие от нынешнего строя состоит, конечно, в организации производства на основе общей собственности сначала отдельной нации на все средства производства…
Что наши рабочие способны на это, доказывают их многочисленные производственные и потребительские товарищества, которые там, где полиция не подрывала их намеренно, управлялись так же хорошо и гораздо более честно, чем буржуазные акционерные общества”. [33]

Именно это обстоятельство - развитость кооперативного движения в рабочей среде - и позволило Энгельсу произнести его знаменитые слова о достижении производительными силами полной ступени своего развития, на которой пролетариат, руководствуясь принципом кооперации, способен преодолеть капиталистическое разделение труда. Поэтому в программных документах основоположники марксизма и фиксировали внимание лишь на необходимости уничтожения частной [обособленной формы] собственности.

Александр Громов

---

Примечания

[1] В.И.Ленин, ПСС, изд.5-е, т.39,стр.15, “Великий почин”.
[2] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС изд.2, т.19, стр.20, “Критика Готской программы”, 1876г.
[3] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС изд.2, т.12, стр.721, “Экономические рукописи 1857-1858г.”
[4] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС изд.2, т.4, стр.110, “Нищета философии”, 1847 г.
[5] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС изд.2, т.3, стр.190, “Немецкая идеология”, 1845-1846гг.
[6] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС изд.2, т.4, стр.318-319, “Морализирующая критика и критизирующая мораль”, 1847г.
[7] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС изд.2, т.3, стр.193, “Немецкая идеология”, 1845-1846гг.
[8] Там же, стр.31.
[9] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС изд.2, т.21, стр.115, “Происхождение семьи, частной собственности и государства”, 1884г.
[10] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС изд.2, т.13, стр.6-7, “К критике политической экономии”, К.Маркс, 1858-1859гг.
[11] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС изд.2, т.21, стр.58, “Происхождение семьи, частной собственности и государства”, 1884г.
[12] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС, изд.2, т.3, стр.21, “Немецкая идеология”, 1845-1846гг.
[13] Там же, стр.31-32.
[14] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС изд.2, т.21, стр.113, “Происхождение семьи, частной собственности и государства”, 1884г., Ф.Энгельс
[15] Там же, стр.113     [16] Там же, стр.118
[17] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС изд.2, т.3, стр.22, “Немецкая идеология”, 1845-1846гг.
[18] Там же, стр.50
[19] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС, изд.2, т.35, стр.137, “Маркс – В.И.Засулич”, 1881г.
[20] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС изд.2, т.22, стр.234, “К критике проекта социал-демократической программы 1891 года”
[21] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС изд.2, т.6, стр.443, “Наёмный труд и капитал”, 1847г.
[22] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС изд.2, т.20, стр. 214, “Анти-Дюринг”, 1878г.
[23] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС изд.2, т.16, стр. 419, “Предисловие ко второму изданию «Крестьянской войны в Германии»”, 1870г.
[24] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС изд.2, т.3, стр.75, “Немецкая идеология”, 1845-1846гг.
[25] Там же, стр.441     [26] Там же стр.378
[27] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС изд.2, т.19, стр. 227, “Развитие социализма от утопии к науке”, 1880г.
[28] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС изд.2, т.16, стр. 9-10, “Учредительный манифест международного товарищества рабочих”, 1864г.
[29] Там же, стр. 9-10
[30] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС изд.2, т.18, стр. 616, “Конспект книги Бакунина”, 1875г.
[31] Там же, стр. 617
[32] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС изд.2, т.36, стр.361, “Августу Бебелю, 20-23 января 1886г.
[33] К.Маркс, Ф.Энгельс, ПСС изд.2, т.37, стр.380, “Отто Бёнигку, 21 августа 1890г.